по цеху, как позже согласились друг с другом Аллейн и его жена, испытывали меньшую неловкость, чем непрофессиональная аудитория; казалось, они более или менее спокойно воспринимали ее взрывы чувств и время от времени подбрасывали подстрекательские реплики, а сидевший слева от нее синьор Романо красноречиво жестикулировал и целовал ей руку, когда ему удавалось ее поймать.
Аллейн сидел справа от Соммиты. Она часто к нему обращалась, и он получил пару мучительных тычков в ребра, когда она старалась донести до него свои доводы. Он чувствовал на себе взгляд Трой, и, улучив момент, на секунду скорчил ей гримасу ужаса. Он увидел, что она едва удержалась от смеха.
Трой сидела по правую руку от мистера Рееса. Кажется, он считал, что посреди всего этого шума на нем лежит обязанность поддерживать беседу, и заметил, что в Австралии не хватает неподкупных журналистов. Оскорбившая Соммиту газета была австралийским еженедельником с большим тиражом в Новой Зеландии.
Когда перед ним поставили портвейн, а его пассия на время погрузилась в мрачное молчание, он невыразительным тоном предположил, что дамы, возможно, хотят удалиться.
Соммита ответила не сразу, и за столом повисло неуверенное молчание, пока она сердито созерцала гостей. Да к черту это все, подумала Трой и встала. Хильда Дэнси с готовностью последовала ее примеру; после минутного колебания, с округлившимися глазами, то же самое сделала и Сильвия Пэрри. Мужчины встали.
Соммита поднялась, встала в позу Кассандры, которая вот-вот начнет вещать, но видимо, передумала и объявила, что идет спать.
Минут через двадцать Аллейн обнаружил, что находится в комнате, похожей на декорации для научно-фантастического фильма — это был кабинет мистера Рееса. Вместе с ним там находились сам мистер Реес, мистер Бен Руби, Руперт Бартоломью и секретарь с соломенными волосами, которого, как оказалось, звали Хэнли.
На столе, вокруг которого собрались мужчины, лежала та скверная газетенка. Они прочли заключенное в центральную рамку письмо, отпечатанное на машинке.
Редактору газеты The Watchman
Сэр,
я желаю посредством вашей колонки целиком и полностью отвергнуть возмутительные клеветнические обвинения, циркулирующие в этой стране. Я желаю решительно заявить, что не испытываю никакой потребности, и соответственно, никогда не прибегала к косметической хирургии или к искусственным усовершенствованиям какого бы то ни было рода. Я являюсь и предстаю перед моей публикой такой, какой меня создал Господь. Благодарю Вас.
Изабелла Соммита
— И вы говорите, что все это — фальсификация? — спросил Аллейн.
— Конечно, фальсификация! — воскликнул Бен Руби. — Не станет же она сама накладывать себе на тарелку порцию токсичной славы! Боже, это сделает ее самым большим посмешищем всех времен в Австралии. И все это станет известно и за океаном, уж поверьте.
— А слухи или сплетни подобного рода действительно ходят?
— Нам об этом ничего не известно, — сказал мистер Реес. — А если бы такие слухи широко распространились, мы бы об этом услышали. Разве не так, Бен?
— Ну послушайте, старина, любой, кто видел ее, знает, что это глупо. Я хочу сказать, вы посмотрите на ее декольте! Оно говорит само за себя. — Мистер Руби повернулся к Аллейну. — Вы видели. Вы не могли этого не заметить. У нее самый прекрасный бюст, который только можно встретить в жизни. Прекрасный! Вот! Взгляните на эту фотографию.
Он раскрыл газету на странице 30 и разгладил ее на столе. На этой фотографии Соммита стояла в профиль, запрокинув голову и опершись руками на стол за спиной. Она была одета для роли Кармен и держала в зубах искусственную розу. Декольте было очень глубоким, и, хотя на первый взгляд не возникало сомнений в естественности ее груди, при ближайшем рассмотрении можно было заметить странные небольшие отметины в этой области, наводящие на мысль о послеоперационных шрамах. Подпись гласила: «Лучше один раз увидеть!»
— Ей никогда не нравилась эта фотография, — угрюмо сказал мистер Реес. — Никогда. Но она нравилась прессе, и поэтому мы сохранили ее в информационных материалах. Вот! — воскликнул он, ткнув пальцем. — Вот, взгляните-ка на это! Это подделка. Фотографию изменили. Тут кто-то нахимичил. Эти шрамы — подделка.
Аллейн внимательно рассматривал фото.
— Думаю, вы правы, — наконец сказал он и вернулся на первую страницу. — Мистер Хэнли, — спросил он, — как вы считаете, эта печатная машинка принадлежит кому-то из ближайшего окружения мадам Соммиты? Вы можете это определить?
— А? О! — секретарь склонился над газетой. — Ну, — сказал он через минуту, — это было напечатано не на моей машинке. — Он тревожно рассмеялся. — В этом я могу вас уверить. Но насчет ее машинки я не уверен. Что скажете, Руперт?
— Бартоломью — секретарь мадам, — объяснил мистер Реес своим невыразительным голосом. — Он сделал шаг назад и знаком велел Руперту внимательно рассмотреть страницу.
Руперт, красневший всякий раз, когда мистер Реес обращал на него хоть какое-то внимание, покраснел и сейчас и склонился над газетой.
— Нет, это не наша… то есть не моя машинка. В нашей буква Р немного выступает из ряда. Да и шрифт не тот.
— А подпись? Выглядит довольно убедительно, что скажете? — спросил Аллейн хозяина дома.
— О да, — ответил тот. — Это подпись Беллы.
— Кто-нибудь из вас может назвать причину, по которой мадам Соммита могла быть вынуждена поставить свою подпись внизу чистого листа почтовой бумаги?
Все молчали.
— Она умеет печатать?
— Нет, — ответили все в один голос, а Бен Руби раздраженно добавил:
— Ох, да ради всего святого, какой смысл всем этим заниматься? Не было никаких слухов о ее груди, простите меня за прямоту, и черт побери, она не писала это чертово письмо. Это точно подделка, и, ей-богу, по-моему, за всем этим стоит этот проклятый фотограф.
Оба молодых человека промычали что-то в знак полного согласия.
Мистер Реес поднял руку, и они умолкли.
— Нам повезло, — сказал он, — что с нами здесь мистер Аллейн, а точнее, старший суперинтендант Аллейн. Предлагаю с полным вниманием выслушать его, джентльмены.
Повернувшись к Аллейну, он слегка поклонился, словно проводил заседание совета директоров.
— Вы не могли бы?
— Разумеется, если вы считаете, что я могу быть полезен, — кивнул Аллейн. — Но полагаю, мне стоит напомнить, что если речь идет о том, чтобы привлечь к этому делу полицию, то это должна быть новозеландская полиция. Уверен, вы это понимаете.
— Именно так, именно так, — сказал мистер Реес. — Скажем, мы были бы вам весьма признательны за неофициальное заключение.
— Хорошо. Но мне нечем будет вас поразить.
Мужчины расставили стулья вокруг стола; они словно собираются прослушать какую-то чертову лекцию, подумал Аллейн. Вообще вся эта ситуация, думал он, какая-то странная. Они словно договорились между собой, как нужно играть эту
