Читаем без скачивания Игра страсти - Ежи Косински

Не успела Лукреция Стэнхоуп закончить свое выступление, как над полем появились четыре вертолета с турбоприводами, принадлежащие компании «Грейл индастриз». Соблюдая равнение, они медленно снизились и зависли в нескольких футах над полем, мощными потоками винтов разгоняя лужи воды.

В дальнем конце поля водители и владельцы около семи десятков старых марок автомобилей и примерно половины этого количества допотопных самолетов принялись бережно стирать влагу со сверкающих поверхностей своих машин. Телевизионщики расположились на алюминиевых вышках, специально установленных по случаю состязаний.

Сновали несколько фотографов, увешанных своими камерами, готовые тотчас снять известных спортсменов, которые начали появляться из палаток, установленных по краям поля. Некоторые принялись фотографировать наиболее известных лошадей, в то время как конюхи стали седлать их возле коновязей, укрепленных около трейлеров и жилых прицепов. Еще одна группа репортеров бродила между трибунами, выискивая известных игроков в поло, которых всегда привлекали такие состязания.

По полю принялись кружить автомобили с открытым верхом, везущие воздушные шары, цветы и американские флаги. В них сидели представители различных американских ассоциаций игроков в поло и официальные лица корпораций, финансировавших состязания и вкладывавших средства в премиальный фонд. Процессию возглавляли старинные автомобили, которые ехали медленно, то и дело притормаживая, чтобы избежать столкновений. За ними двигались школьные оркестры в сопровождении рослых девиц в мини-юбках. Следом проплыла огромная цветочная клумба, установленная в кузове автомобиля, стоя на которой мисс Кубок игры в поло — шустрая брюнетка в бикини и шлеме для игры в поло — осыпала толпу цветами. Процессию замыкали четыре каскадера верхом на конях, в средневековых доспехах, позаимствованных у одного местного музея, которые в шутку разыгрывали рыцарский турнир. Круто развернув своих коней, с трудом выдерживавших непривычный вес закованных в железо всадников, они во весь опор мчались навстречу друг другу, выставив вперед копья, и, показывая чудеса техники, всего в нескольких дюймах проносились мимо, не нанося никакого ущерба «противнику».

К Фабиану повернулся пожилой господин с худощавым лицом и узкой полоской усов. Господин был одет в безупречно сшитый пиджак «сафари», белые бриджи и двухцветные ботинки. В наманикюренных пальцах он сжимал вересковую трубку.

— Неплохое представление они здесь устроили, — произнес он, подчеркивая свой английский акцент. — Одни вертолеты способны увезти всю мою страну. — Он засмеялся, обнажив неровные желтые зубы. — А это еще что за сброд, как вы думаете? — презрительно спросил англичанин, показывая трубкой в сторону трибун.

— Болельщики. Владельцы конюшен. Фермеры. Коннозаводчики. Члены студенческих команд. Простые люди вроде нас с вами.

Англичанин передернул плечами.

— Простые люди? На эти состязания я летел первым классом.

— Откуда?

— Из Брунея. Это моя родина. Разумеется, она ближе к Лондону.

— Из Брунея? Восхитительно, — отозвался Фабиан, не уверенный в том, что когда-либо слышал о такой стране.

— Восхитительно? Я бы не сказал. — Незнакомец снова затянулся, выпустив облако дыма. — Единственные наши природные ресурсы — игра в сквош и бадминтон, а также ветер со стороны Китайского моря.

— Сквош, бадминтон и ветер?

— Вот именно. И еще, будь я проклят, разумеется, поло.

— И поло?

— Поло. Недавно эта игра была разрешена нашим великодушным правительством.

— Вашим правительством?

— Его высочеством султаном и его братьями. В него будут играть чины королевского полка Брунея, а также полицейские части и, разумеется, наша воздушная эскадрилья.

— Ну разумеется, — отозвался Фабиан.

Медленно кружа взад и вперед, вертолеты выполнили поставленную перед ними задачу. Под восторженные крики зрителей, сидящих на трибунах, они медленно набрали высоту, на минуту зависли в воздухе, а затем исчезли из виду. На поле внезапно воцарилась тишина. Оно было сыровато, над ним поднимался пар, но блестевшие на солнце лужи исчезли.

Фабиан делил мир спорта на игры с мячом и игры без мяча. В числе игр, где мяч играл главную роль, по его мнению, игра в поло не имела себе равных. В схватке двух соперничающих команд, каждая из которых состоит из четырех человек, он видел единство человека и лошади, дуэль человека с человеком, которые представляют собой как бы разные полюса на площадке, по которой пропущен ток. Пространство компактно, оно вмещает как драму игрока-одиночки, обреченного на демонстрацию собственного искусства и своеобразия лошади, так и массовый ритуал группового сражения, который состоит в определении единой коллективной воли команды.

«Быстрая лошадка и точность удара», — часто думал Фабиан, определяя таким образом сущность игры в поло, состоящей из шести или восьми чаккеров — таймов, каждый из которых продолжается, самое большее, семь с половиной минут. Постоянными величинами являются пони — числом от четырех до шести, обычно чистокровки, все хорошо выезженные, с коротким шагом, хорошо обученные игре в поло, что необходимо каждому игроку, и клюшка для игры в поло — бамбуковый шест длиной свыше четырех футов с обмотанной резиной рукояткой на одном конце, а на другом — девятидюймовая сигаро- или цилиндрообразная головка из прочного куска бамбука, клена или тутового дерева. Его ударная поверхность меньше двух дюймов шириной, носок сточен на конус, а пятке придана квадратная форма.

Пони для поло готовится в течение двух или трех лет, он должен уметь тотчас срываться с места, бежать быстрым шагом, резво поворачивать, замирать на месте и снова срываться с места. Сидя верхом на такой лошади, мчащейся по зеленому полю размером в девять футбольных полей, игроку подчас приходится наносить столь сильный удар по мячу своей клюшкой, что тот улетает за сотни футов. Во время полета в сторону ворот шириной двадцать четыре и высотой десять футов, мяч — деревянный шар в три с четвертью дюйма в диаметре и весом не более четырех с половиной унций — может при ударе перебить лошади кость. Если же такой мяч попадет во всадника, то последний может потерять сознание и даже погибнуть.

Средневековые, закованные в доспехи, рыцари, все еще продолжавшие представление, наконец покинули газон. Два полевых судьи, еле волоча ноги, ощупали поверхность поля, прежде чем махнуть рукой главному судье, находящемуся на большой трибуне, показывая, что поле в достаточной мере просохло, чтобы начать матч.

Фабиан прислушивался к гаму болельщиков, суетившихся рядом, обсуждая ход матча, делая ставки, заключая грошовые пари. Похоже, что фаворитами были «Гибриды» — команда из Новой Зеландии. За каждого из игроков ставили девять очков из десяти; многие зрители считали, что лошади новозеландцев — самые лучшие в мире, настолько дорогие, что, в отличие от «Сентаурос», игроки «Гибрид» были готовы оплатить доставку своих лошадей домой по окончании турнира. Болельщики были уверены, что такие дорогие кони — гарантия превосходства игроков. Им нравилось отношение новозеландцев, которые, как и англосаксы, уважают лошадей. Эта традиция, позволяющая усовершенствовать и отточить качество выездки, неизменно приводила к созданию лучших пород.

Напротив, Фабиан поставил на южноамериканских «Сентаурос». Он знал об общем отрицательном отношении к ним; дескать, раз эти латиноамериканцы продают своих лошадей на аукционе по окончании состязаний, то они, должно быть, оставили лучших, породистых, лошадей дома. Но он также знал, что в их команде находятся двое из шести знаменитейших игроков международного класса, на которых ставили десять очков из десяти, и еще двое, стоящих по восемь очков. Кроме того, они принадлежали ко второму и третьему поколениям игроков, воспитанных в климате, где лошадь, предназначенная для игры в поло, играла ту же роль, что и автомобиль в Соединенных Штатах. Подобно тому, как американский механик получает удовольствие оттого, что регулирует, настраивает двигатель, возится с автомобилем, оказавшимся на его попечении, так и опытный южноамериканский конюх пользуется относительной свободой, выезжая лошадь по своему усмотрению. Поскольку южноамериканские игроки никогда не ставили на одну лошадь, во время игры меняя коней по нескольку раз и имея в резерве столь же подготовленных лошадей, то для них подготовка лошади заключалась прежде всего в том, чтобы сделать из нее быстрого бегуна. Чтобы увеличить скорость, они могли прикармливать ее стимуляторами. Они умели разжижать лошади кровь, чтобы ускорить кровообращение, знали, как заглушить боль в ногах животного или снять усталость с помощью местной анестезии или процедуры, называемой «успокаиванием нервов».