узнала — хохотала целые сутки. И потом еще неделю хихикала. Тогда-то моя сестренка… а, это уже не касается темы.
Мысленно продолжил как «тогда-то Тамамо-но-Маэ и попыталась захватить власть в стране». Постарался при этом скрыть свои рассуждения максимальным самоконтролем, не допустить, чтобы они как-то нашли отражение в мимике. Информация о том, что божественная природа Инари поставлена под сомнение, меня почти не удивила. А существуют ли вообще хоть какие-то боги или есть лишь разного рода древние обманщики, присвоившие себе статус?
— Уже лучше, Малыш, уже почти закрылся, — хмыкнула наставница. — Вернемся к нашему уроку. Инари нынче камень, но храмы-то остались, и те лисицы, что при них, причем такие… верующие в божественность своей каменной старшей. Тупые фанатички. Для них прислуживать — как честь и благо. Но к нам, свободным, они очень долго не лезли и мы их тоже трогать не хотели. Тут знаешь, как подсохшая какашка — пока ее не тронешь, то и вони нет, а стоит наступить — не отмоешься.
Далекая от изящества аналогия, но быть грубоватой и бесцеремонной вполне в стиле этой Маэ.
— Добавь в картину онмёдзи, которые охотились на тех из нас, что позволяли себе лишнего и выйдет равновесная система. Всё поменялось во времена сёгуната. Токугава — жадные ублюдки, так про них скажу. Перепутали лис с собаками, которых нужно держать на цепи. Решили, что нас можно посадить на цепь и контролировать. А храмы… они прогнулись под давлением и угрозами. Не сразу, больше двух сотен лет махоньких уступок и компромиссов. Ну а свободные лисицы помехой стали. Такой, как камушек в сандалии под пяткой.
— А когда сёгунат пал? — спросил я.
— Я в те годы камнем лежала. Не забыл? Не знаю пока еще, что случилось, когда время сёгунов прошло. Но чутьё подсказывает, что все соглашения с трусливыми стервами остались в силе и перешли на императора. Он ведь держал власть еще крепче, по твоим рассказам.
— А то, что ты искала в храме…
— Нашла и забрала. Но у меня та вещь не при себе, и эта старая Амацу сейчас бы не хотела объявлять им о пробуждении.
— Что именно, мне не расскажешь?
— Не сейчас, — это не вежливое «нет», в ответе наставницы я прочитал настоящее обещание рассказать когда-нибудь в будущем.
— Тогда вернемся к вопросу, далекому от политики. Я не хочу отдавать сестру в услужение храма. И мне нужен совет.
— Ты ведь наверняка уже что-то придумал сам. Иначе плохо я тебя учила, — на самом деле обучала наставница не совсем меня, но напоминать об этом бесполезно, я уже это понял.
— Мне нужно знать, в чем суть проверки. Я уверен, что смогу ее обойти и оставить Тику-тян вне подозрений. Якобы меня уже проверяли самого, но я не помню ничего такого, значит, способ очень простой, не собеседование и не ритуал в храме.
— Отличный план, Малыш, так и поступай. Если захочешь спросить что-то дельное, а не просто заработать похвалу, спрашивай. А если надо, чтоб хвалили, заведи и себе гуру. Оке, гуру, похвали моего балбеса-ученика.
— Хвалю! Ты молодец, продолжай в том же духе! – ответил электронный помощник.
Логично с точки зрения наставницы. И нет, она не черствая и не неблагодарная. Просто верит в меня, в то, что я и сам справлюсь. И я тоже верю в себя.
— Про способы проверки что мне можете сказать? — все же не стал успокаиваться на достигнутом. Я обязательно задам тот же вопрос Кагами, которая лучше понимает обстановку. Но куда моей матушке до мудрости тысячелетней девятихвостой?
— Известно несколько. Скорей всего пыльца инарицумэ, ничего нет проще. А ну-ка… подожди минутку… вот.
У шаманки имелся узелок с травами, всегда носимый при себе. Вот и сейчас Амацу-сенсей достала его из-под кимоно, развернула прямо на кухонном столе, нашла крохотный глиняный пузырек с плотной пробкой и открыла. Меня потянуло чихнуть, как будто бы нюхательного табака вдохнул. И сопротивляться этому желанию стало очень тяжело. Сохранить невозмутимый вид — еще сложнее. Но я через силу, на морально-волевых качествах и намерении не опозориться перед старшей справился. Я молодец?
— Оке, гуру, похвали меня, — обратился я к виртуальному ассистенту, держа свои дыхательные пути под контролем.
— Отличная работа! Ты уверенно движешься к своей цели. Так держать! — не подвел помощник из смартфона.
– И я хвалю, эти короткохвостые дурочки ничего бы не поняли, но я скажу тебе вот так… — И следом десять минут объяснений о микроскопических признаков того, по каким многоопытная шаманка поняла, что на меня пыльца все таки действует.
— Практикуйся, малыш, и все у тебя получится.
— Для Тики-тян этот путь закрыт, не так ли? Ей самоконтроля не хватит.
— Талант в девице есть, лет пять потренируется и сможет.
— И слишком долго, и нет гарантий, что это тот самый способ. Может быть, ее всего лишь попросят погладить черную кошку, — предложил я вариант, который владением собой не победить.
— Не говори глупостей, Малыш. Кто вообще будет доверять столь важные вопросы кошке? Та из чистой вредности себя за ухом почесать разрешит, чтоб понимали эти дуры, с кем связались, — в пренебрежительном отношении наставницы к храмовым лисам мне виделось что-то неверное. В конце концов, я прекрасно понимаю желание жить по закону и соблюдать правила. Что, впрочем, не заставит меня пойти в храм и раскрыться.
— Не одолжишь мне немного инарицумэ, сенсей? — спросил я.
— Бери, коль есть посуда, — легко согласилась шаманка
На кухне у меня имеются пузырьки для специй, в том числе и пустые. Туда Амацу-но-Маэ и насыпала немного пыльцы… а затем реквизировала у меня еще одну тару и перенесла в нее все свои запасы. Все-таки современные материалы намного удобнее старинных.
После окончания манипуляций с посудой я не стал сдерживаться и с чувством расчихался. Как следует чихнуть — на самом деле вполне себе удовольствие. Некоторые ученые считают, что чих сопровождается выработкой эндорфинов, как я читал. Наставница в процессе даже нос ни разу не сморщила.
Зачем мне понадобилось это средство? Очень уж интересна реакция на него одной любительницы красного. Та говорила, что она не кицунэ и вроде бы не врала, во всяком случае я обмана не заметил. Но ранее она утверждала, что юрист, и я не распознал лжи. Может быть, потому, что на самом деле
