этих дьявольских инициатив СНБ, выдвигаемых без ведома Государственного департамента», и он проигнорировал ее. Он был выдающимся человеком, между прочим, посол Вальтер Штоссель. Поэтому я попросил его вернуться в Вашингтон и прийти в Овальный кабинет. Никсон повторил указание, и Штоссель выполнил его во время показа мод в югославском посольстве. Китайский посол вообще не имел никаких указаний, поэтому он убежал, а наш посол побежал за ним и вручил ему эту просьбу.
Вы знали, что хотите установить отношения с Китаем, но у вас не было способа установить связь. Вы попытались это сделать на приеме в Париже на похоронах де Голля. Вы пытались это сделать через американского посла на приеме в Польше.
А также и через Румынию.
Итак, как вам удалось связаться с китайцами?
Ну, мы также пытались использовать французский канал. Мы отправили человека, который, как мы знали, был близок к де Голлю и был послом в Ханое, а поэтому знал коммунистическую сторону во вьетнамской войне. Мы так никогда не получили ответа и с этой стороны тоже. Так или иначе, во время мирового турне летом 1969 года Никсон переговорил с пакистанским президентом в таком духе и сказал, что мы хотим установить диалог.
Зная, что пакистанцы близки с китайцами?
Полагая. Мы не знали точно, насколько они близки, и к тому же получили ответ примерно два месяца спустя. Сейчас, в ретроспективе, можно все понять, что мы в полной мере не осознавали в то время. Китайцы считали, что это было время, когда могло произойти советское нападение на них. С одной стороны, (Алексей) Косыгин, советский премьер-министр в то время, находился в Ханое на похоронах Хо Ши Мина в сентябре, а на пути обратно, минуя Китай, изменил направление и полетел в Пекин с посланием. Китайцы полагали, что он привезет ультиматум, и поэтому они отреагировали тем, что ограничили место разговора с Косыгиным только аэропортом и только с Чжоу, а не с Мао.
А вы могли прослеживать все это? Вы знали, что такое происходило?
Мы знали, что встреча происходит, и знали, что Косыгин изменил маршрут полета. Мы не знали, о чем думали китайцы, потому что у нас не было контактов с ними. Мы полагали, что в целом ситуация могла бы завершиться взрывом. Но мы не знали наверняка. Мы не видели ультимативной части этого дела, что также не произошло.
В любом случае Китай и мы согласились на пакистанский канал. В то время Пакистан передал первое послание от китайцев нам, а затем в общей сложности в течение двух лет по пакистанскому каналу было передано целых пять сообщений.
В публичных обсуждениях это часто описывается как диалог между Чжоу Эньлаем и мной. Я занимался этим в плане подготовки проекта ответов. Но китайцы имели дело не со мной. Они имели дело с Никсоном.
Китайские сообщения были сделаны в виде рукописных текстов и поступали через посредника из Пекина в Исламабад, а затем переправлялись в Вашингтон.
Пакистанский посол в Вашингтоне вручал их в кабинете Генри.
Так, нужна была примерно неделя для доставки каждого сообщения. Мы отвечали отпечатанными на машинке сообщениями на бумаге, на которой не было никаких водяных знаков.
Так что вы могли бы отрицать их авторство.
Да. Итак, требовались недели для каждого обмена, и он с каждой стороны представлял собой текст из не более четырех или пяти предложений. Поэтому каждый обмен в своем роде был очень ценным. Каждый обмен был своего рода маневром. Он начался с китайского выражения о том, что они готовы вести диалог, но только о Тайване. Мы информировали их и говорили: «Когда мы ведем диалог, каждая сторона должна иметь возможность представить свою тему. Мы готовы говорить по повестке дня, в которую каждая сторона может внести свой вклад».
Так что постепенно китайцы согласились принять открытую повестку дня.
Это было достижение само по себе, потому что в течение многих лет они говорили, что не будут вести с нами переговоры никоим образом, до тех пор пока мы не решим сначала тайваньский вопрос.
В Женеве и Варшаве прошло 136 заседаний, которые все закончились ничем из-за этого вопроса: Соединенные Штаты требуют, чтобы Китай заявил, что он решит проблему мирным путем. Китайцы требовали, чтобы мы согласились с принципами возвращения Тайваня Китаю и что должен быть только один Китай. Поскольку ни одна сторона не была готова согласиться на условие другой стороны, эти встречи проходили совершенно безрезультатно, и Уинстон совершенно прав. Так что установление диалога было очень важно.
Вы знали, что в то время значила эта китайская уступка в отношении согласия на открытую повестку дня?
Да. Фактически президент и д-р Киссинджер не дали бы согласие на поездку в Китай любого эмиссара, если бы не было ясно, что повестка дня выйдет далеко за рамки Тайваня, что со всей очевидностью давало понять, что китайцы могли бы согласиться отложить решение тайваньского вопроса на отдаленное будущее. У них были иные мотивировки, типа поисков баланса против русских и выхода из изоляции.
Позвольте мне рассказать о наших собственных организационных проблемах. Предыдущая инициатива через Польшу завершилась тем, что китайский посол в Польше появился в американском посольстве для диалога. Фактически прошло две или три встречи, продемонстрировавшие разницу в бюрократическом подходе. Это был полуоткрытый процесс, и для каждой встречи бюрократический аппарат готовил большой документ по вопросам, которые подлежали обсуждению. Я забыл их… 10 или 15 пунктов. По каждому заседанию бюрократический аппарат хотел информировать более 20 конгрессменов и энное количество иностранных правительств.
Поэтому Никсон сказал: «Они собираются убить это дитя еще до его рождения!» И пока мы размышляли об этом, случился Камбоджийский кризис весной 1970 года, в знак протеста против которого китайцы отменили запланированную встречу. После этого мы никогда не обращались больше к этому каналу.
В то же время вы готовили свой канал по линии Белого дома?
Нет. Первые месяцы переговоров велись в Варшаве. Когда встреча в апреле 1970 года была отменена китайцами, тогда мы установили канал по линии Белого дома. Первые попытки открытия были таковыми, как я описывал их. Когда они привели к диалогу в Польше, это проходило по нормальному госдеповскому каналу. Когда он застопорился, мы вернулись к одному только каналу через Белый дом.
Итак, каким образом вы пришли к идее относительно вашей секретной поездки в Китай в июле 1971 года?
Это проходило по
