Читаем без скачивания Мужчина в полный рост (A Man in Full) - Вулф Том

— Однако ситуация совсем не критическая, — заключил Магнус Струк.

Пипкас бросил взгляд на Хэрри — оба усмехнулись. Ни сами застройщики, ни их свита никогда не скажут «проблема» — для них, засранцев, существует всего лишь «ситуация».

— Базовые активы остаются вполне надежными, — продолжал Струк. — После перенасыщения рынка в восемьдесят девятом и девяностом годах темп абсорбции коммерческих площадей в Атланте стабильно растет и количество помещений, сдающихся внаем, снизилось, оно не составляет даже двадцати процентов, так что «Крокер Групп», первоклассное владение по внешнему периметру города, непременно попадет в число пользующихся спросом. Что до «Крокер Глобал Фудз», то наши производственные фонды составляют основу четырнадцати ключевых рынков сбыта, от округа Контра-Коста в Калифорнии до Монмаут в Нью-Джерси. Так вышло, что все наши отделения одновременно испытали на себе последствия очередного экономического спада. Но не более того. То, о чем мы здесь говорим, касается движения денежных средств. В ближайшем будущем, как только обстановка на рынке стабилизируется, наши отделения, обладающие огромным потенциалом роста, дадут значительные прибыли. Так что «Крокер Глобал Фудз»…

Да… этот Магнус Струк мастер чесать языком, так и сыпет мудреными словечками, прямо модем на высокой скорости. Знай себе вещает об «изыскательском анализе», «зарождающихся ресторанных точках в регионах», «снижении спроса на пищевые товары», «демпинговой марже», «повышении цен на партии сельхозпродукции»…

Хэрри слушал Струка, не перебивая, пока тот не сказал:

— Во всяком случае, в течение двух следующих кварталов ожидается значительное ускорение движения денежных средств. То, что мы имеем, ни в коем случае нельзя назвать стагнацией. Требуется лишь временно заморозить основные выплаты и…

— Тпру-у-у! — осадил его Хэрри, противно подвывая. — Стоп-стоп-стоп! Кто-то произнес слово «заморозить» или мне послышалось? — Хэрри перевел взгляд на Крокера. — Мистер Крокер, скажите, мистер Струк в самом деле упомянул о замораживании основных выплат?

Он уставился на Крокера, выставив подбородок и наклонив голову — как будто собеседники пытались всучить ему что-то, проверяя на доверчивость. — Знаете, что я вам скажу, господа? Кредит — это не подарок. Кредит полагается возвращать.

— Никто и не отказывается платить, — огрызнулся Крокер. — То, о чем мы говорим, очень просто — как дважды два (вышло: «даж да»).

— Просто — это хорошо, — ответил Спец. — Это мне нравится. Я хочу услышать очень простую схему возврата наших денег. Как говорится — чтобы в собранном виде и с батарейками.

Пипкас заметил, как под мышками Крокера стали проступать тоненькие полумесяцы пота.

— Именно об этом мы вам тут и толкуем, — ответил Крокер.

— Пока что я слышал некие прожекты насчет сдачи в аренду офисных площадей. А еще меня просветили по части ситуации на американском рынке пищевых продуктов, — возразил ему Спец. — У нас же дело на полмиллиарда долларов.

— Послушайте, — сказал Крокер, — один из ваших же сотрудников, мистер Джон Сикамор, все время уверял нас, что…

— Мистер Сикамор к делу больше не относится.

— Возможно, однако…

— Мистер Сикамор в деле больше не фигурирует.

— Ну да. Однако же именно он представлял ваш банк… Он клялся и божился…

— Мистер Сикамор, а также его обещания…

— …Прямо-таки упрашивал взять еще один кредит в сто восемьдесят миллионов и обещал…

— Мистер Сикамор, а также его обещания…

— …Что если и возникнет особая ситуация с графиком выплат, он…

— Мистер Сикамор, а также его обещания и фантазии, какими бы они там ни были, не имеют никакого отношения к той отвратительной луже, в которую мы сели. Забудьте о его обещаниях и фантазиях — они все равно что в канализацию утекли.

Крокер гневно воззрился на Спеца, чуть не дымясь от злости. Пипкас про себя невесело усмехнулся. Если у Сикамора имеется хоть капля мозгов, он прямо сейчас, ни на что не отвлекаясь, рассылает свое резюме по разным конторам. Сикамор, этот энергичный, франтоватого вида коротышка, был что называется «торговым агентом», открывшим дверь Чарли Крокеру, а вместе с ним и полумиллиардному долгу. В свое время Сикамор ходил в героях, считался настоящим ловкачом, умудрившимся заполучить «первостатейного клиента», как говорили в «ГранПланнерсБанке». В то время крупные кредиты назывались «продажами», а лихие парни вроде Сикамора трудились в отделе маркетинга. Но сейчас, когда огромный кредит стал невозвратным, карьера Сикамора в «ГранПланнерсБанке» пошла прахом. Сикамор и сам превратился в засранца.

Увидев, что Крокер снова потерял дар речи, Хэрри решил, что настала его очередь показать себя. Он встал и начал неторопливо снимать пиджак. Пипкас знал, что за этим последует. Зрелище никого не оставляло равнодушным.

Снимая пиджак, Спец выпятил широкую грудь, обтянутую подтяжками. Ремни у подтяжек были широкими, черного цвета, и даже с другого конца стола был хорошо заметен узор, вышитый нитками мертвенно-белого цвета: черепа со скрещенными костями.

Пипкас давно уже догадался, что засранцы только делают вид, будто не замечают проклятых подтяжек со зловещими черепами. Хотя потом, случалось, интересовались: был ли это тонко просчитанный ход со стороны Спеца, или черепа с костями оказались у него на подтяжках случайно, без всякого умысла? Крокер повел себя как все — сделал вид, что не заметил подтяжек. Отвернулся и стал рассматривать зал для переговоров… Но смотреть было не на что — все тот же убогий, обшарпанный интерьер, все тот же дешевенький ковролин, та же синтетическая мебель, те же знаки «курить запрещено!», тот же слепящий солнечный свет, засыхающая драцена, мерзкие булочки с корицей и чеддером на бумажных тарелках…

От Пипкаса не укрылось, что тонкие серпики под мышками магната выросли в добрые половинки лун.

Тонко сработано! И тем не менее ни одна деталь не была задумана с той лишь целью, чтобы унизить засранца, наказать его за грехи. К чему все это? Главное — заставить неплательщика вернуть сотни миллионов долларов. Нет, это — «учебка для новобранцев», как выражался Хэрри Зейл. Главной же задачей учебки, как и лагеря для новобранцев морской пехоты на Пэррис-Айленд, штат Южная Каролина — а Хэрри во время вьетнамской войны служил морским пехотинцем, — было создание определенного психологического настроя. Идея заключалась в том, чтобы избавить новобранца от его старых привычек, любви к всевозможным удобствам и привязанности к дому, превратив в нового человека — морского пехотинца армии США. Взять, к примеру, типичного засранца… Это же член правления, он прибывает на проработку с очень дурными привычками, у него полно любимых побрякушек, он будто обвешан регалиями царственной особы, покрыт слоем жирка, а его самомнению мог бы позавидовать сам Людовик XIV. В Японии таких называют словом «тайкун» — «великий правитель»; может, сравнение и избитое, но вполне применимое к типичному члену правления американской корпорации конца двадцатого века. Этого человека окружает свита, послушная малейшему его движению или взгляду. Они избавляют его от повседневных забот, даже самых пустяковых. Типичному засранцу вроде Крокера не с руки выстаивать очередь в аэропорту, проходить через металлоискатель или отвечать на вопросы какого-то клерка за стойкой, если, конечно, это не стойка перед трапом «Конкорда». Типичный засранец передвигается исключительно на частных самолетах, частных лифтах, останавливается в люксах, закатывает лукулловы пиры, проводит выходные на площадках для гольфа, на горнолыжных курортах, на ранчо или устраивает вечеринки с красотками, что называется, «имеет девок на Карибах» — излюбленная фразочка Хэрри. Потаскун вроде Чарли Крокера отправляется по бабам не иначе как на корпоративном самолете и наводняет свой штат милашками вроде тех, что сидят сейчас рядом с ним. И его разглагольствования о своем босяцком происхождении попросту нелепы.

Пипкас вынужден был признать, что «ГранПланнерсБанк» с самого начала избрал неверную стратегию. В погоне за «большими продажами» клерки вроде Сикамора стремились удовлетворить любой каприз «великого правителя». В ресторане «ГранПланнерсКлуба» на пятидесятом этаже банка Крокер не ограничивал себя в выборе блюд, а количества съеденного в «Риц Карлтоне», что в Бакхеде, вполне хватило бы на целый год безбедной жизни голодающей Эфиопии. В свою очередь кэп Чарли, соображавший что к чему, тоже не обделял благодетелей вниманием. Настоящий, или «первостатейный», клерк поддерживал с крупным заемщиком личные контакты. Так что когда Крокер звонил Сикамору и говорил, что есть лишнее приглашение на турнир по гольфу в Огасте, Сикамор мчался туда, оставляя умирающей в Пидмонтской клинике матери номер телефона, по которому та могла позвонить, если вдруг почувствует, что вот-вот покинет эту юдоль смертных грехов. В те благословенные дни Крокера встречали в фойе банка и тут же препровождали на сорок девятый этаж, прямиком к президенту, в приемной которого лежал огромный, размером с теннисный корт, ковер ручного плетения за двести семьдесят тысяч. Крокер садился за стол из красного дерева, отделанный ценными породами древесины; вокруг были стены, обитые панелями из орехового дерева, ковры все той же ручной работы, белый потолок со встроенными светильниками, направленными на картины, загадочные изображения на которых свидетельствовали о запредельной стоимости произведений искусства… Крокер лакомился блюдами от шеф-повара банка, смаковал новоорлеанский кофе из тонкостенного фарфора с логотипом «ГранПланнерсБанка» — стилизованным фениксом с распростертыми крыльями — а за стеклянными, во всю стену окнами, всегда искусно задрапированными от слепящего солнца, лежала Атланта, с новыми небоскребами из стекла, похожая на Изумрудный город из детской сказки. Всем своим видом она как бы говорила: «Это все твое, Чарли».