— Я слышала, ее оправдали. Это хорошо. Но я спрашиваю о тебе. О том, что твоя мама…
А ты-то откуда об этом знаешь? Саймон посмотрел на Джордана, но тот едва заметно мотнул головой. Он ничего не говорил ей.
Майя потрепала себя за косичку:
— Представляешь, я встретила Эрика. Это он рассказал мне, что случилось… и что из-за этого ты уже две недели не выступаешь с «Тысячелетней пылью».
— У них теперь новое название, — сказал Джордан. — «Полуночное буррито».
Майя бросила раздраженный взгляд на Джордана, и он прикусил язык. Саймону стало интересно, о чем они разговаривали до его прихода.
— Ты говорил еще с кем-нибудь из родственников? — мягко спросила Майя. Ее янтарные глаза были полны беспокойства.
Саймон знал, что это невежливо, но все же не любил, когда на него так смотрели. Беспокойство Майи делало проблему реальной, мешая ему притворяться, будто ничего не произошло.
— Да, — ответил он. — С ними все в порядке.
— Правда? Ты же телефон тут оставил. — Джордан поднял гаджет со столика. — Твоя сестра звонила каждые пять минут. И сегодня, и вчера.
Саймон похолодел. Он взял телефон у Джордана и взглянул на экран. Семнадцать пропущенных звонков от Ребекки.
— Черт, — сказал он. — Я надеялся этого избежать.
— Ну, это же твоя сестра, — произнесла Майя. — Рано или поздно она бы все равно позвонила.
— Знаю, но я ее вроде как отпугивал. Оставлял сообщения, когда ее не было дома, и все такое. Наверное, пытался отсрочить неизбежное.
— И что теперь?
Саймон положил телефон на подоконник:
— Я буду продолжать избегать ее.
— Не надо. — Джордан вынул руки из карманов. — Ты должен с ней поговорить.
— И что я ей скажу? — Вопрос прозвучал грубее, чем хотелось Саймону.
— Твоя мама наверняка ей что-то наговорила, — сказал Джордан. — Она, наверное, волнуется.
Саймон мотнул головой:
— Через пару недель Ребекка приезжает домой на День благодарения. Не хочу, чтобы ее тряхнуло так же, как маму.
— Ее уже тряхнуло, — сказала Майя. — Она же твоя сестра. И кроме того, то, что происходит с мамой, — это часть твоей жизни.
— А я хочу, чтобы она не лезла в нее.
Саймон знал, что ведет себя неразумно, но ничего не мог с собой поделать. Ребекка была другой, особенной. И она была единственной, кого пока еще не затронула вся эта жуть.
Майя всплеснула руками и повернулась к Джордану:
— Ну скажи что-нибудь. Ты же его страж-преторианец.
— Да ладно вам, — сказал Саймон, прежде чем Джордан успел открыть рот. — Вы сами-то с предками общаетесь? А с родственниками?
Они переглянулись.
— Нет, — нерешительно произнес Джордан. — Но у нас отношения никогда не отличались особой теплотой.
— Сдаюсь, — сказал Саймон. — Мы все сиротки. Сиротки в бурю.
— Нельзя игнорировать собственную сестру, — стояла на своем Майя.
— А я намерен делать это.
— А теперь представь. Ребекка приедет домой, а там — как на съемочной площадке «Изгоняющего дьявола». Твоя мама будет говорить, что не знает, куда ты подевался… — В возбуждении Джордан даже подался вперед. — Твоя сестра позвонит в полицию, и… И твою маму обвинят в твоем исчезновении.
— Не думаю, что я готов разговаривать с Ребеккой, — сказал Саймон, понимая, что его друзья правы. — Ладно, обещаю, что напишу ей эсэмэску.
— Что ж, для начала неплохо.
Джордан взглянул на Майю, словно хотел понять, оценила ли она его усилия по уговорам Саймона. А сам Саймон подумал, встречались ли они в те две недели, пока его не было дома. Судя по всему, нет, но с этой парочкой ни в чем нельзя было быть уверенным.
Гремящий золотой лифт остановился на третьем этаже Института; сделав глубокий вдох, Клэри вышла в коридор. Там было тихо и пустынно, как и обещали Лайтвуды. Снаружи доносился тихий шорох машин. Ей казалось, что она слышит, как трутся друг о друга пылинки, танцующие в лучах света у окна. На стене располагались вешалки для одежды. На одном из крючков все еще висела черная куртка Джейса, пустые рукава которой наводили на грустные мысли.
Содрогнувшись, Клэри пошла дальше, вспомнив, как ее впервые провел по этим коридорам Джейс, беспечно рассказывая о Сумеречных охотниках, об Идрисе… она тогда и не подозревала о существовании тайного мира. Просто слушала Джейса и наблюдала за грациозными движениями его рук, когда он жестикулировал, любовалась тусклым сиянием его волос. Тогда ей казалось, что она делает это тайком, но потом поняла, что Джейс все заметил.
Она дошла до Библиотеки, никого не встретив на пути, и открыла дверь. Ее снова бросило в дрожь, как и в первый раз, когда она здесь оказалась. Библиотека находилась в башне и потому была круглой; сразу над полками располагались перила галереи второго этажа. В центре стоял стол, вырезанный из цельного куска дерева, широкую столешницу подпирали спины двух коленопреклоненных ангелов. Клэри до сих пор считала, что это стол Ходжа, и готова была увидеть, как он сидит за ним с вороном Хьюго на плече. Помотав головой, она быстро прошла к круговой лестнице в дальнем конце зала. Одета она была в джинсы и кроссовки на резиновой подошве, на лодыжку была нанесена руна Бесшумности.
Когда Клэри поднялась по ступеням в галерею, повисла жутковатая тишина. Здесь книги были заперты под стеклом. Некоторые, судя по всему, были очень древними, настолько истрепались их обложки. Другие, очевидно, содержали в себе опасные заклятия: «Зловещие культы», «Дьявольская чума», «Практическое руководство по воскрешению мертвых».
Меж запертыми книжными шкафами стояли стеклянные витрины, в каждой из которых находилась какая-нибудь редкая вещь: изящный стеклянный флакон, пробкой для которого служил огромный изумруд; корона с бриллиантом в центре, сделанная явно не в расчете на голову человека; медальон в форме ангела с крыльями из шестеренок и колесиков; и, наконец, как и говорила Изабель, пара выкованных феями изящных сверка ющих золотых колец в форме свернувшихся листьев.
Витрина оказалась заперта, но Клэри смогла отпереть замок руной Размыкания (она чертила ее, высунув язык от усердия; если бы стекло разлетелось вдребезги, в Библиотеку тут же набежали бы Сумеречные охотники).
Осторожно открыв витрину и убирая стилус в карман, девушка замешкалась. Неужели она и вправду это делает? Неужели обкрадывает Институт, чтобы отплатить за помощь Королеве фей, обещания которой, как однажды сказал ей Джейс, все равно что скорпионы с ядовитым жалом на хвосте?
Она снова тряхнула головой, словно бы для того, чтобы прогнать сомнения, — и замерла. Дверь Библиотеки открывалась. Услышав скрип дерева, приглушенные голоса и шаги, она тут же легла на прохладный деревянный пол галереи и прижалась к нему.
