Но недолго орудовали на Марсовом поле Пантелеев и Гавриков. Уголовный розыск, узнав, что там стали «пошаливать», установил за Марсовым полем усиленное наблюдение агентов. Но у Пантелеева были свои «агенты», сообщившие ему об этом, и он поспешил «сняться с якоря».
Деятельность бандитов перекинулась в район Сергиевской (ныне улицы Чайковского) и Кирочной улиц, где населенность была весьма слабой. Здесь ими был совершен ряд «мокрых» нападений, сопряженных с убийством. В числе жертв был инженер Студенцов с женой. Пантелееву, как потом рассказывал Гавриков, показалось, что Студенцов вынимает из кармана револьвер, и он убил его и его жену.
Встреча с надзирателем Кондратьевым
Таких грабежей было совершено ими около 20, но прибыли бандиты получили мало. Пантелеев задумал организовать шайку для более выгодных дел.
Время от времени Гавриков и Пантелеев встречались с Рейнтопом и Лисенковым, но пока они остерегались работать вкупе: вчетвером — опасней.
Был у бандитов еще сообщник, которому они обязаны были своей свободой, — это надзиратель Кондратьев. Бандиты сдержали слово и встретились с ним.
Встреча была назначена еще при побеге «через три дня», а в случае невозможности, «в среду на каждой неделе». Место встречи — Обводный канал под Американским мостом.
Пантелеев не знал еще тогда об аресте Кондратьева.
Вся шайка отправилась к назначенному времени на Обводный канал…
К этому же времени уголовным розыском туда же был доставлен Кондратьев, находившийся под охраной полудюжины револьверов переодетых агентов.
Осторожный Пантелеев заметил, что кто-то следит за Кондратьевым, и немедленно скрылся.
Шайка организована
Пантелеев встретился с Рейнтопом и Лисенковым и сразу же наметил для «совместной работы» несколько квартир, которые ему указали его осведомители.
На другой же день было совершено ими зверское убийство и налет на Екатерининском канале.
Пробравшись в квартиру профессора Романченко, бандиты убили его и тяжело ранили его жену. Была также убита бросившаяся на грабителей собака. Разгромив квартиру, бандиты скрылись с добычей.
Уголовному розыску удалось установить, что квартиру «дал» проживавший в том же доме соучастник Пантелеева, но следов преступников сразу обнаружить не удалось.
За этим кровавым делом последовало скоро другое. Через два дня была разгромлена еще квартира, а за ней — третья.
Были мобилизованы лучшие работники уголовного розыска и влиты в ударную группу ГПУ. Были изучены почти все норы и места, где бывал Пантелеев. Но у него было столько убежищ, что сразу окружить его и ликвидировать вместе с шайкой было невозможно.
Пантелеев знал о том, что за ним зорко следят, и стал еще более осторожен. Подозрительность не давала ему покоя и превратилась в манию преследования… Он знал, что кольцо вокруг него сужается, и метался с одной квартиры на другую, нигде больше одной ночи не оставаясь. Спал с револьвером в руках… Видел в каждом агента угрозыска.
Однажды, когда он проходил по Столярному переулку, ему показалось, что за ним идет агент. Он обернулся и, увидев смотревшего на него матроса, мгновенно двумя выстрелами уложил его на месте.
В другой раз он ранил агента уголовного розыска, не имевшего никакого отношения к поискам шайки.
Стрелял Пантелеев метко. Как рассказывал на одном из последних допросов Гавриков, он с Пантелеевым специально ходил на острова, на Стрелку, пристреливать свои револьверы.
Гавриков не расставался с Пантелеевым: вместе готовились, вместе убивали и грабили. Но не удалось Гаврикову закончить свою деятельность вместе с Пантелеевым. Его «карьера», как мы уже сказали, закончилась раньше, у «Донона».
Вот как это произошло.
Случай у «Донона»
Было это в декабре 1922 года, за несколько дней до Нового года. Бывший ресторан «Донон», расположенный на Мойке, у Певческого моста, в стороне от проспекта 25-го Октября, приходился как раз напротив дома уголовного розыска. Но это не смущало Пантелеева. «Приманка» — богатые посетители «Донона» — были чересчур богатой добычей.
Это были первые, медовые месяцы НЭПа, НЭПа «выпуска 1922 года». «Донон» был не меньшей приманкой для королей НЭПа, чем они — для Пантелеева.
У «Донона» были вино и водка. Седовласый швейцар «довоенной крепости» особым звонком всегда давал знать в зал о приближении милиции. И, как по мановению жезла, вино исчезало со столиков, и лишь пьяные лица «королей» напоминали об исчезнувших таинственно бутылках с зельем.
Когда полупьяные Пантелеев и Гавриков ввалились в переднюю «Донона», швейцар, и ночью во сне видевший милиционера и умевший различать его среди тысяч народа (милиция тогда не носила формы), сразу же почувствовал неладное. Он дал звонок в зал, мгновенно все засуетились, и были приняты меры предосторожности. В переднюю выбежал дежурный метрдотель, специальностью которого было улаживание «недоразумений». Увидев, однако, не милиционеров, а пьяных, которые о чем-то скандалили, он позвонил в милицию, откуда немедленно прибыл наряд.
Когда Пантелеев обернулся, он увидал входивших в длинный двор «Донона» милиционеров. Сразу протрезвев, он схватил Гаврикова за рукав и кинулся с ним во двор. Там они спрятались в подвале между дровами. Но их разыскали и арестовали.
Никому и в голову не могло прийти, что это Пантелеев и Гавриков, те самые, которых искали по всему городу. Это и спасло Пантелеева. Когда его под конвоем привели под ворота дома, он сильным ударом кулака хватил стоявшего у железной калитки ворот милиционера, ногой ударил в живот дворника и, отстреливаясь, выбежал на набережную Мойки…
Счастье помогло
В Пантелеева стреляли. Он был ранен в левую руку. Но не остановился и побежал по направлению к Марсову полю. Выбежав к Инженерному замку, он перелез через забор и спрятался в колоннах Пантелеймоновской церкви.
К этому времени Гавриков был уже опознан. Было сообщено в угрозыск, и буквально через несколько секунд (шутка сказать: Пантелеев!) прибыли на место агенты с собакой-ищейкой. По кровавому следу собака довела до Марсова поля. Дальше след терялся. Наугад агенты и милиция пошли по Пантелеймоновской, прошли мимо церкви и не заметили лежавшего там Пантелеева…
Замерли шаги агентов. Все стихло. Стянув раненую руку платком, Пантелеев медленно и осторожно поднялся…
Никого!
И Пантелеев исчез.
Гавриков уже тем временем был допрошен, и в результате в целом ряде «верных», вчера еще безопасных квартир сидели засады…
Осторожный Пантелеев это чувствовал.
Он решил отправиться в одну из отдаленных квартир на Пряжке. По проспекту Володарского вышел на пустынный проспект 25-го Октября, где уже к тому времени ходили дозоры, искавшие Пантелеева. Не доходя до Садовой, Пантелеев едва-едва не попался… Лишь исключительное счастье спасло его на этот раз от неминуемого ареста.
Увидев приближавшийся дозор, Пантелеев присел на каменную тумбу напротив ворот одного из домов и, подняв высокий воротник своего тулупа, притворился… спящим ночным дворником.
— Не видал ли такого-то? — спросил один из дозорных и сказал Пантелееву его же приметы.
— Не, не знаю, я всего три дня как из деревни приехамши, — прикинулся простаком Пантелеев.
Дозор прошел, а Пантелеев, выждав минуту, пошел дальше. Он снова скрылся…
Конец «славы»
Чувствуя, что скоро придется дать ответ за все свои дела, что терять уже нечего, Пантелеев, как проигравшийся игрок, становился все наглее и наглее. Окруженный «достойными» по наглости и жестокости сподвижниками, вместе с ним накопившими разбойный опыт, Ленька Пантелеев стал теперь выходить на «работу» не только ночью, но и днем.
Последний месяц этой кровавой «работы» его был месяцем отчаянных налетов — не только налетов, а также и уличных грабежей. «Статистика» его кровавого пути устанавливает, что за это время он вместе с Мишкой Корявым (Лисенковым) и Сашкой Паном (Рейнтопом) совершил 10 убийств, около 20 уличных грабежей и 15 вооруженных налетов.
В числе этих убийств были «бесплодные», ничего не давшие Пантелееву. Такой жертвой стал возвращавшийся на извозчике вечером с бала с девицей некий Иванов. На Боровой улице извозчик был остановлен грозным окриком. На него уставились два дула револьверов… Лошадь испугалась и понесла.
Пантелеев (он был на этот раз один) выстрелил Иванову вдогонку и нанес смертельную рану. Пантелеев не взял у него ничего… кроме жизни.
Чуя близость конца, Пантелеев ожесточенно проливал кровь неповинных жертв.
Уголовный розыск и ударная группа ГПУ, выделившие на «дело Пантелеева» лучших работников, каждый день выхватывали у Пантелеева по хазе. И несмотря на то, что у него было много этих убежищ, с каждым днем ему приходилось быть все осторожнее и раньше чем идти на ночевку узнавать, цела ли хаза и не ждет ли его там засада.
