"Надо бы на него взглянуть, – решил он, вынимая из воздуха уже раскуренную трубку. – Возможно, все дело в том, кто пожаловал ко мне на этот раз".
Появился, сопровождаемый двумя слугами, камердинер. И не успели они втроем завершить не столь уж сложную процедуру облачения его светлости князя Августа в легкий по случаю жары дневной туалет, как на берег озера едва ли не опрометью прибежал его личный куафёр, сопровождаемый непременным малчиком-подмастерьем, и поспешно начал выкладывать из объемистого кожаного несессера на деревянный раскладной столик свои многочисленные принадлежности.
– Прикажете подавать завтрак, ваша светлость? – с вежливым поклоном осведомился мажордом, подошедший сразу же вслед за парикмахером.
– Да, Нестор, благодарю вас, – благосклонно улыбнулся Август. – Я буду завтракать на западной галерее.
Все-таки он сдержал мгновенное желание тут же броситься на стену, чтобы проверить свое предположение. Он был терпелив и сначала позволил куаферу побрить себя и привести в порядок свои длинные золотистые волосы, затем, неторопливо вернулся в замок, в котором не был со вчерашнего вечера, поднялся на западную галерею, уселся за накрытый стол, и только тогда позволил себе отправить прочь толпившихся за о спиной слуг. Осмотрев стол, Август сам наполнил бокал красным вином, пододвинул ближе серебряную вазочку с засахаренными фруктами и достал еще одну зажженную трубку, как если бы устраивался в ложе перед спектаклем, который желал смотреть, не отвлекаясь на пустяки.
"Ну что ж, – сказал он себе, нарочито оттягивая мгновение, которого не могло дождаться растревоженное сердце. – Посмотрим".
Он поднял взгляд. Перед ним лежала цветущая долина, переходившая, затем, в предгорья Западного хребта, и наконец горные массивы самого хребта, увенчанные остроконечными пиками, сверкавшими на солнце белизной вечных снегов.
"Красиво", – кивнул он мысленно и одним мановением руки стер раскинувшийся перед ним ландшафт, открыв окно в постылую реальность.
Теперь Август увидел совсем другой пейзаж. Сразу за стенами замка начиналась мертвая пустыня. Ровная серая с мертвой желтизной равнина простиралась во все стороны насколько хватало глаз, и лишь далеко-далеко на западе глаза Августа были способны различить стены Города, но никаких деталей, разумеется, рассмотреть отсюда не мог даже он. При виде Города что-то дрогнуло в душе, но в следующее мгновение Август перевел взгляд на того, кто вторые сутки упорно шел к нему через дышащие смертельным зноем пески, и ему стало не до Города и не до его обитателей.
"Это несправедливо! – понимал ли он в эту секунду, к кому обращает свои слова? Скорее всего, нет. – Я этого не заслужил".
У него едва хватило воли, чтобы оторвать взгляд от бредущего через Пекло путника и взмахом руки, вернуть на место утраченный было чудный вид на Западный хребет. С минуту Август сидел неподвижно, закрыв глаза и не обращая внимания на продолжавшую дымить трубку. Затем медленно поднял веки, взглянул на стол, неуверенно поднял бокал, отпил немного вина, пыхнул несколько раз трубкой и наконец позвонил в колокольчик, вызывая слуг.
– Я буду в Северной башне, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Проследите, чтобы меня никто не беспокоил. Часа в три по полудни, к воротам придет гонец. Впустите его, накормите и напоите, дайте отдохнуть, и, когда он будет готов к разговору, дайте мне знать и накройте ужин на двоих.
После этого, так и не притронувшись к еде, Август встал из-за накрытого стола и быстрым шагом направился в кабинет, находившийся на самой вершине восьмигранной Северной башни.
2
После мертвого жара пустыни, не позволявшего – хоть головой о камни бейся – создать даже стакана воды, круглый мраморный бассейн, наполненный сладкой прохладной водой, источавшей тонкий аромат цветущих лилий, мог показаться раем на земле. Лиса окунулась в воду с головой, медленно всплыла и в два плавных, ленивых взмаха, достигла края бассейна. Там на серебряном блюде живописным натюрмортом были разложены спелые желтые груши, источающие дивный аромат, едва не лопающиеся от переполняющего их сока персики, и совершенно невероятные вишни, такого размера, цвета и вкуса, какой можно встретить, только в Причерноморье или Средней Азии.
"Бахчисарайский фонтан, прямо-таки, – усмехнулась она мысленно, опуская в рот очередную вишню. – Вот подлец!"
Вылезать из воды не хотелось совершенно, но время – деньги, как говорят на Западе, а в ее случае, время – это, зачастую, кровь, так что тянуть с разговором, раз уж ей первой и пока единственной выпала такая удача, было бы глупо. Лиса все-таки съела еще одну вишню, но после этого решительно вылезла из воды и стала оглядываться в поисках своей одежды.
– Эй! – крикнула она так ничего нигде и не обнаружив. – Эй, кто-нибудь?
– Что желает, ваша милость? – служанка появилась за спиной Лисы настолько бесшумно, что Лиса ее не услышала до тех пор, пока та не заговорила.
– Да, – кивнула Лиса. – Мне нужна моя одежда и, после этого, я буду готова встретиться с господином князем.
– Как будет угодно, вашей милости, – снова поклонилась женщина и, выпрямившись, громко хлопнула в ладоши.
Ее хлопок еще не успел отзвучать в гулком купольном зале с бассейном, как в противоположной стене открылись двустворчатые двери, и из них по направлению к Лисе потянулась довольно длинная процессия молодых женщин, каждая из которых несла на вытянутых руках один какой-нибудь элемент одежды.
"Целая "делегация", – раздраженно подумала Лиса, рассматривая женщин в длинных платьях, идущих к ней плавным церемониальным шагом. Впрочем, раздражение ее возросло многократно, когда она рассмотрела, что именно несли эти служанки, похожие на баронесс.
– Я сказала, – громко произнесла Лиса, поворачиваясь к той служанке, которая пришла первой и осталась стоять за ее спиной. – Я сказала, что мне нужна моя одежда!
– Никак невозможно, – коротко ответила служанка и снова поклонилась.
– Вы будете ужинать с его светлостью, и ваш облик должен соответствовать порядкам, принятым в его доме, – объяснила она сухо через секунду, так и не разогнув при этом спины.
"Сукин сын!"
– Я не умею это носить, – сказала Лиса, рассматривая какие-то шелковые панталоны, которые, судя по всему, должны были доставать ей до колен.
– Это не сложно, ваша милость. "Извращенец!"
3
– Я князь Август, – он был высок и великолепно сложен, и лицо у него было под стать фигуре и роскошному одеянию. Такие лица хорошо смотрятся на золотых монетах, хоть в анфас, хоть в профиль.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
