пожилой, немного седой, короткая стрижка.
– А дверь он не трогал, в замке не ковырялся?
– Ни-ни, это не вор, точно. Он солидный, важный такой. Он на иномарке черной приезжал, большой, красивой. Дорогая, поди? Я его из окна заметила во дворе, ну, и смотрю, куда пойдёт. А он в наш подъезд зашел. Я – в глазок. А он стал в дверь звонить.
– Он точно, ко мне приезжал, ничего не напутали? Может, он ошибся адресом?
– К тебе он приезжал. Он потом в мою дверь позвонил и спросил, не знаю ли я, когда придет Дарья Орлова? Прямо назвал имя и фамилию. Тогда я вышла, а он попросил, чтобы я позвонила ему, когда ты появишься. Для него это важно, сказал. Визитку мне оставил. Так звонить мне или нет?
Я беру в руки визитку. «Беляков Антон Борисович, генеральный директор ООО БЕЛСЕРВИС Компани». И какое важное дело может быть у Антона Борисовича к моей скромной особе? Может, это новая работа? Нет, определенно, я не посылала резюме в такую компанию. И адрес нигде не указывала. И зачем сразу приезжать, есть же телефон? Час от часу не легче! Звонить или нет? Не буду. Подожду до завтра.
Соседка ушла. Наконец, я могу спокойно сесть и подумать. Я беру в руки мамину картину. Тот дом или другой? Похоже, тот. Почему я помню, где стояла моя детская кроватка в этом доме, где находился старинный бордовый гардероб, где было окно. Помню даже рисунок на простынке, которой закрывали мою кроватку, когда я спала. Но не помню мамы. Я определено жила в том доме. Жила с мамой? А может быть, с бабушкой?
Галина только ойкала, да причитала. Никакой полезной информации я от неё не получила. Выудила крохи. Дом построил мой прадед. Дом когда-то был новый, из лиственницы. Моя мама жила в городе, но на лето её привозили в этот дом на каникулы к её бабушке и дедушке. Здесь она познакомилась с Галиной.
Дом мне оставила моя прабабушка по завещанию, когда мне и года не было. Когда прабабушка умерла, в доме больше никто не жил. Его закрыли, но бабушка не так давно зачем-то отремонтировала крышу, подновила крыльцо. Но все-таки я жила в этом доме. Если я помню что-то, то мне было лет пять или шесть. Это было до того, как мама попала в аварию? Или позже?
Голова раскалывается от вопросов. Придется ещё раз съездить в Журавлёво, поговорить с Галиной. С мыслью, что утро вечера мудренее, я заснула.
Он спать спокойно не мог без ЭТОГО. Всё время помехи: то подружка крутится, то ухажёр объявится, то помощники, бестолочи, не могут добраться до ЭТОГО. Впрочем, на то они и нужны такие бестолковые, чтобы не догадались, для чего ему ЭТО. Самому бы поискать, надо только подобраться поближе к девчонке. Он умел уболтать любую бабу, он их видел насквозь. Ничего сложного. Бабы обожают всякие красивые словечки, изображают «чуйства», но если копнуть поглубже, все люди хотят или секса или денег. На этих двух осях вертится вся цивилизация: бизнес, реклама, телевиденье, культура, искусство, слава и прочая, и прочая. У кого-то одно преобладает, у кого другое: секс ради денег или деньги ради секса. А у него была в жизни настоящая страсть, такая не каждому дана. За неё и умереть и убить можно. Но никто не должен узнать этот секрет. Поэтому, преодолевая все помехи, одну за другой, сколько бы их ещё ни возникло, скоро, совсем скоро он получит ЭТО!
Во сне мне снился большой дом. Дом желтел новым пахучим брусом, синие распахнутые ставни приветливо открывали окна с тюлевыми занавесками. Огромные кусты сирени цвели в палисаднике. Сладко пахло сиренью.
Я открыла глаза. Дом исчез, остался аромат сирени. Огромный вчерашний букет стоял на низеньком столике у моего дивана. Там же белела визитка, оставленная неким Антоном Борисовичем.
Я пошлёпала босыми ногами на кухню. Ого, сколько всякой вкуснятины в холодильнике! Гостинцы от Галины. Я лакомилась спелой душистой клубникой, макая её в густую сметану. Глаза сами жмурились от удовольствия. Но тут настойчиво позвонили в дверь. «Тетя Лида», – подумала я. – «Хорошо, что пришла, угощу её клубникой». Как была, в сорочке и накинутом сверху легком халатике, я отправилась открывать дверь. Вместо тети Лиды на пороге стоял высокий представительный мужчина. Я в спешке запахнула халат.
– Здравствуй, Даша! – Сказал он и уверенно шагнул в прихожую.
– Здравствуйте, а вы кто? По какому делу?
– Меня зовут Антон Борисович Беляков.
Он вопросительно смотрел на меня. Я мучительно пыталась вспомнить, слышала ли я раньше эту фамилию. Пауза затянулась.
– Я вас не знаю. – Наконец выдавила из себя я.
– Я так и думал, что вам, вернее тебе, ничего не рассказали обо мне. Я твой отец, Даша.
«Бред какой-то. Может, я ещё сплю?»
– Это ошибка, мой отец умер, давно, я его даже не помню.
– Может быть, присядем где-нибудь, – мужчина достал носовой платок и вытер вспотевший лоб.
– Нет, нет, уходите, а то я полицию вызову!
Мужчина достал небольшой пакет.
– Для начала, вот мой паспорт. Я не какой-нибудь аферист. У меня есть фотографии и документы. Ты узнаешь кого-нибудь на этом фото?
Мужчина протянул мне одну фотографию из стопки. На фото женщина сидела на траве с девочкой на руках, а мужчина обнимал их сзади. Все трое весело смеялись. Мужчина был молодой, но узнаваем. «Невероятно!»
– Это я и моя мама, – выдавила я с трудом.
– Слава Богу, узнала!
Мужчина стремительно прошел в комнату, сел на диван. Я поплелась за ним. Он решительно убрал на пол букет сирени со столика, и разложил фото и бумаги на столешнице.
– Копия свидетельства о браке с твоей мамой, наши свадебные фото. Копия свидетельства о рождении, твоего свидетельства, где в графе «отец» стоит моя фамилия. А дальше на снимках – ты. Я снимал тебя часто, но лишь часть фотографий сохранилась.
– Почему мне сказали, что вы… что ты умер?
Он замолчал, глядя в пол.
– Даже не знаю, как тебе сказать.
– Говорите, вы же за этим пришли.
– Даша, давай на «ты». Мне легче будет рассказывать.
– Как хотите, как хочешь.
– Я сидел полтора года, потом был пересмотр дела. Открылись новые обстоятельства. Меня признали невиновным. Но меня лишили отцовства, когда посадили, а опеку над тобой оформила твоя бабушка. Она ненавидела меня. Даже когда оказалось, что я невиновен, она считала, что я в чем-то виноват. Она не разрешала мне видеть тебя, принимать участие, помогать тебе.
