Читаем без скачивания Сейф олигарха - Алексей Макеев

На щеках Суркова заиграли желваки. Он едва сдерживался, но ответил почти спокойно:

– Мы тут обстановку лучше знаем. Когда свои безобразят, разбираемся. А за всю область отвечать не получается, товарищ полковник. Нет у нас таких возможностей.

– Ну, давайте вместе разбираться, – решил Гуров. – Хочу взглянуть на то место, где ваш положительный герой живет. А вдруг он что такое слышал?

Сурков спорить не стал, повел гостей на окраину поселка. По дороге Гуров пытался разговорить капитана, спрашивал о жизни в поселке, о людях, о службе, но Сурков отделывался односложными фразами, и разговор вскоре увял.

Оживился Гуров, когда они вышли к сосновой роще, на краю которой стоял аккуратный особняк за кирпичным забором. Чувствовалось, что хозяин строил свое жилище с любовью и с расчетом на долгую обеспеченную жизнь. И еще было ясно, что денежки у него водились.

– А что? Мне нравится! – заявил Крячко, когда первоначальный осмотр был закончен. – С одной стороны – сплошная природа. Воздух свежий и все такое. А с другой стороны – до жилого массива рукой подать. Коммуникации тянуть не проблема. Хозяин-то дома? Или деньги зарабатывает? На такой домик денег много надо…

Сурков сказал, что в близких знакомых с Бобковым не состоит и распорядка его не знает, но предположил, что, скорее всего, хозяин не дома, а где-нибудь в поселке.

– Сам он за прилавком не стоит, конечно, но тут дело такое – глаз да глаз нужен. А то живо проторгуешься.

– Ну, этому господину банкротство, похоже, не грозит, – заключил Гуров и предложил: – Ну, дома хозяин или не дома, это пока неважно. Давайте-ка побродим здесь, поглядим – вдруг чего любопытное обнаружится?

– Да что тут может быть любопытного? – с легким недовольством сказал капитан Сурков. – Даже если что и было, так сколько времени прошло!

– А у нас есть выбор, капитан? – спросил Гуров. – Была бы возможность побывать здесь сразу после убийства… Но что выросло, то выросло. Дождей, слава богу, за это время не было – может, улыбнется нам удача?

Затея Гурова вовсе не понравилась капитану. Он больше ничего осматривать не стал и только стоически плелся следом за Гуровым и Крячко, которые, напротив, с большим интересом обошли кругом огороженный участок Бобкова и чуть ли не обнюхали каждый метр забора.

Сурков действий никаких не предпринимал, посматривал на своих спутников мрачно, но терпеливо, понимая, что старшие по званию к его доводам прислушиваться не будут. Впрочем, он надеялся, что москвичам скоро надоест бродить по задворкам и они бросят это дело.

Однако, к вящей досаде следователя, все произошло совсем иначе. Обойдя забор по кругу, Гуров и Крячко не успокоились, а внимательнейшим образом принялись осматривать все по второму разу. Сурков начал потихоньку дергаться – он не мог понять, что интересного может быть в обычных кирпичах. В голове его даже мелькнула крамольная мысль, что столичные гости попросту издеваются над ним, подчеркивая свою дотошность и способность к анализу. Но через некоторое время Гуров оглянулся и поманил Суркова к себе.

– Смотрите, капитан, что мы нашли, – сказал он деловито. – Обратите внимание на эти пятна. Кирпич белый, на нем они хорошо заметны, хотя и не первой свежести, разумеется. Мне кажется, это похоже на кровь. Не находите?

Сурков присмотрелся. Действительно, на кирпичах остались какие-то бурые пятна, похожие на засохшую кровь. Но это могло быть что угодно. Сурков так и сказал дотошному полковнику.

– Наверное, – кивнул Гуров. – Экспертизу мы устраивать не будем, но вот предположение о том, что здесь была драка, попытаемся проверить. Я почему говорю, «драка»? Обратите внимание, вот здесь кусты. Видите, сколько веток обломано? Засохли уже. Не думаю, что кто-то специально обламывал их по одной. Скорее кто-то рухнул в эти кусты всем своим немалым весом. Давайте хорошенько здесь пошарим – и в кустах, и вообще.

Приступили к делу. Капитан Сурков больше делал вид, что участвует в поисках, сердито хмурясь и мысленно отпуская по адресу выживших из ума полковников всякие нелицеприятные замечания, но именно ему улыбнулась удача, и он совершенно неожиданно нашел в траве гильзу от пистолетного патрона, а потом и еще одну. На его удивленное восклицание Гуров и Крячко отреагировали мгновенно. Капитан протянул Гурову тускло поблескивающую гильзу и сказал:

– Вот… – На лице его появилось растерянное выражение. – А вот вторая.

Гуров поднес гильзу к глазам, повертел ее и так, и эдак, удовлетворенно хмыкнул:

– Скорее всего, из «ТТ» стреляли, верно? А из трупа какую извлекли пулю – в курсе?

– Ну, допустим, – буркнул Сурков. – Это еще ничего не доказывает.

– Кое-что все-таки доказывает, наверное, – возразил Гуров. – Получается, что стреляли здесь, капитан! Стреляли, как и утверждал ваш земляк, из пистолета. А вы к его словам не прислушались почему-то… Ну, это этап уже пройденный. Давайте вперед смотреть. Теперь у нас есть все основания заглянуть в гости к господину Бобкову и спросить его, не слышал ли он стрельбы над самым своим ухом, согласны, капитан?

– Ну, допустим, – еще раз пробурчал Сурков и добавил, как бы оправдываясь: – Повезло сегодня…

– Пришли бы сюда по свежим следам, – заметил Гуров, – еще больше бы повезло. Ну, давайте исправлять ошибки. Для начала попробуем познакомиться с хозяином. Ведите, капитан!

Они вернулись к воротам дома. За неимением электрического звонка пришлось колотить в ворота кулаком. Ответом был грозный собачий рык, послышавшийся так близко, что у Гурова невольно пошел мороз по коже.

– Да, сюда просто так не сунешься! – заметил он. – От одного их голоса не по себе становится. Надеюсь, господину Бобкову не придет в голову науськать на нас свою свору? А то поблизости и дерева подходящего нет, чтобы влезть можно было.

Сурков с изумлением посмотрел на своего старшего коллегу. У него не укладывалось в голове, как этот высокий, представительный мужчина с седыми висками, в элегантном пиджаке может карабкаться по деревьям или хотя бы всерьез рассматривать эту возможность. Нет, эти странные люди все больше и больше изумляли бедного капитана. И он никак не мог понять, что у них на уме.

Тем временем во дворе дома что-то произошло. Собаки разом примолкли, а в воротах вдруг распахнулось железное окошечко, и из этой своеобразной бойницы вдруг выскочил ствол ружья. Гуров в последнюю секунду успел отпрянуть назад, иначе бы дуло уткнулось ему прямо в лицо.

– Сразу предупреждаю, – прозвучал из-за ворот грубый уверенный голос. – Мозги вышибу любому. Мне по хрену. Все поняли? Тогда валите отсюда!

Гуров и Крячко ошеломленно переглянулись.

– Доходчиво изложено, – заметил Крячко с усмешкой. – Может, и правда, Лева, пойдем?

– Теперь ни за что! – ответил Гуров.

Глава 5

Говоря о том, что Дмитрий Викторович Хохлов чего-то боится, Гуров был не совсем прав. Дмитрий Викторович Хохлов не просто боялся. Он находился на грани нервного срыва. Визит, который нанесли ему двое оперуполномоченных, отнял у него последние душевные силы. Он не помнил, как осматривал одного из оперов, оказавшегося, ко всему прочему, еще и пациентом, не помнил, как работал над его спиной и какие давал советы. Эту часть программы он исполнил на автопилоте. Он в этот момент как бы раздвоился. Врач-профессионал тупо делал свое дело, а сам Дмитрий Викторович Хохлов в этот момент предпринимал отчаянные усилия, чтобы не проговориться, чтобы не сболтнуть милиционерам ни одного лишнего слова. Дмитрию Викторовичу казалось, что от его слов пахнет моргом. Это была, конечно, полная чушь, но запах он ощущал так явственно, будто только что присутствовал на вскрытии собственного трупа.

Он отвечал на вопросы, контролируя каждое движение губ, каждую смысловую конструкцию, которая срывалась с его языка. И в итоге получилось не очень. Он и сам это чувствовал. Вообще в этой ситуации он выглядел полным идиотом – лучшего слова в данном случае и не подобрать. Нужно было добиваться через хорошего знакомого контакта с серьезными людьми из Главного управления МВД, чтобы потом пудрить им мозги, признаваясь, что всего-навсего пошутил. Хорошо еще, у старшего опера оказались проблемы с позвоночником – это в какой-то степени сгладило неловкость. После того как оперативники ушли, Дмитрий Викторович отменил прием, в полном бессилии упал в кресло и налил себе изрядную порцию коньяка. Он был вымотан до предела, точно белка, безнадежно надрывающаяся на колесе в наглухо запертой клетке. Но это еще полбеды. Самое страшное заключалось в том, что альтернативой этой клетке была смерть. Об этом ему сказали прямо и без всякого снисхождения. При всем желании принять эти слова за шутку или пустую угрозу Хохлов не мог.

Произошло это на следующий день после того, как он позвонил полковнику Крячко, телефон которого дал ему знакомый, имевший некогда отношение к правоохранительным органам. Разговор с полковником Хохлова разочаровал, хотя он понимал, как неправдоподобно должна выглядеть в глазах постороннего человека его история. Полковник поступил так, как и должен был поступить, – посоветовал обратиться в милицию официальным порядком. Мысль была здравая, но Хохлов представил, с какими лицами встретят его в райотделе милиции, и никуда не пошел. Он вообще два дня никуда не выходил, принимая больных и ожидая звонка от Прокопова. Но тот не звонил, а самому Хохлову напрашиваться не хотелось.