– Твое желание – для меня закон, любимая, – ответил герцог.
– Он получит приглашение. Или скорее, если верить Рэнналфу, – герцогский приказ.
– Таким образом, сегодня вечером у нас за столом будут два гостя поневоле, – усмехнулся Рэнналф. – Возможно, их следует посадить рядом, Кристина. Они хотя бы смогут поплакаться друг другу.
– Если ты будешь вкладывать подобные идеи в женские головки, Ральф, – сказал Джервис с театральной гримасой, – то они опять займутся сватовством.
Эйдан застонал.
– Тем не менее, наша последняя попытка, – добавил Аллин, – оказалась в высшей степени успешной. Если бы мы тогда провалились, Кристина не сидела бы сейчас за столом вместе с нами. А, кроме того, она не была бы сейчас герцогиней Бьюкасл.
Герцогиня рассмеялась.
Герцог поставил свою кофейную чашку на стол и снова поднял монокль.
– Удар по голове, который лишил тебя памяти на несколько месяцев, похоже, вызвал у тебя склонность к периодическим галлюцинациям, Аллин, – заметил герцог. – Герцогиня Бьюкасл сегодня за этим столом потому, что я ухаживал за ней, и мои ухаживания увенчались успехом.
Он строго посмотрел на супругу сквозь монокль через весь стол, в то время как его семья зашлась в еще одном приступе веселья, а его герцогиня нежно улыбнулась ему в ответ.
– Мне действительно придется подняться наверх и потревожить аппетит бедной мисс Джуэлл, – сказала герцогиня, вставая из-за стола. – Но я надеюсь, что только на минутку. Ты абсолютно права, Ева. Мы, действительно, всего лишь обычные люди. И она имеет полное право находиться здесь с нами. Отцом ее сына был кузен Джошуа.
– Факт, не упоминать о котором в ее присутствии, было бы весьма мудро с твоей стороны, Кристина, – предупредил ее Джошуа. – Альберт никогда не был ей симпатичен. Или мне, если уж на то пошло.
– И по весьма серьезной причине, – сказала Ева. – Я пойду вместе с тобой, Кристина, если позволишь. Я встречала мисс Джуэлл, когда мы ездили в Корнуолл, в год помолвки Фреи и Джошуа.
– Как и я, – добавила Морган, отодвигая свой стул назад. – Помню, что мне понравилась мисс Джуэлл. Я тоже пойду.
– Бедная женщина, – заметил Эйдан. – Готов поспорить, она надеялась укрыться в детской на целый месяц.
Когда горничная пришла к ней, чтобы помочь одеться к ужину, Энн поздоровалась с ней с некоторым смущением, не зная точно, что с ней делать. Она никогда не пользовалась услугами личной горничной, и уже надела свое лучшее платье из зеленого шелка.
– С вашего позволения, я уложу вам волосы, мадам, – предложила девушка, и Энн покорно опустилась на стул перед зеркалом на туалетном столике.
Она провела не совсем неприятный день, и все время находилась в четырех стенах, так как снаружи моросил мелкий дождик. Она помогала организовывать игры для детей, хотя отнюдь не была единственным устроителем. В течение дня Энн встретила большинство членов семьи Бедвин, кроме самого герцога. У них у всех были дети, и почти каждый из Бедвинов в течение дня заглядывал в детскую по какой-либо надобности и оставался там поиграть, или побыть игрушкой.
Все они были весьма любезны с Энн, хотя она старалась держаться от них так далеко, как только могла.
Но избежать ужина с семьей и этим вечером Энн не могла.
– У вас прекрасные волосы, мадам, – заметила горничная, расчесывая их, предварительно освободив от всех шпилек.
Когда горничная закончила, густые и слегка волнистые волосы Энн приобрели медовый оттенок. Генри Арнольд однажды назвал их главным ее украшением Энн, не слишком оригинально, но с восхищением и с чем-то еще большим светившимся в его глазах. А позже кое-кто еще точно также отозвался о ее волосах, вплетая в них свои пальцы… Большую часть волос она остригла маленькими ножницами для рукоделия в тот день, когда исчезли все сомнения в ее беременности. И не стригла их с тех пор, лишь изредка подрезая кончики.
Она выглядела по-другому с распущенными волосами, освобожденными из всегда аккуратного, строгого узла. Энн это знала и обычно не смотрела в зеркало, когда расчесывала и поднимала наверх волосы. С распущенными волосами она выглядела… чувственной. Было ли это слово подходящим? Ей казалось, что, вероятно, да, несмотря на то, что это слово было ей ненавистно. Она ненавидела свои сияющие светлые волосы, овальное лицо с большими голубыми глазами, прямым носом и высокими скулами, с мягкими, пухлыми губами. Ненавидела свои полные груди, тонкую талию, изящные бедра, свои длинные, стройные ноги.
Когда-то Энн нравилось считаться красивой, и ее часто так называли. Но красота стала ее проклятием.
– Ну вот, мадам, – сказала, наконец, горничная, отступая назад, чтобы полюбоваться своей работой в зеркале. Хорошенько поколдовав над волосами Энн, девушка превратила их просто в произведение искусства. – Вы достаточно хорошенькая, чтобы привлечь лорда. Жаль, что все мужчины в доме несвободны. Но есть еще мистер Батлер, и он сын лорда, хоть сам и мистер.
– Если этим вечером мистер Батлер сразу же страстно влюбится в меня, – ответила Энн, – и предложит мне свои руку, сердце и состояние до исхода ночи, то мне придется тебя отблагодарить, Гленис.
И обе рассмеялись.
– А кто этот мистер Батлер? – поинтересовалась Энн.
– Он здешний управляющий, – начала объяснять Гленис. – Он… Ладно, не важно. Но я даже не уверена, будет ли он здесь сегодня. Может, я зря проделала всю эту работу.
Она громко вздохнула.
– Ничего страшного. Я могу снова уложить вам волосы в другой раз. Миссис Пэрри сказала, что обязательно будут еще гости, в другие вечера. Они всегда бывают, когда приезжает герцог. Может, на этот раз будут и званые вечера, здесь ведь герцогиня и другие. Если устроят званый вечер, я сделаю с вашими волосами нечто совершенно особенное.
– А это что, не особенное? – спросила Энн, со смехом указывая на свою прическу и стараясь скрыть тревогу. Подобная прическа подчеркивала черты ее лица и изгиб длинной шеи.
– Погодите и увидите, – самонадеянно заявила Гленис. – Вам лучше спуститься вниз, мадам. Я замешкалась немного дольше, чем собиралась. Миссис Пэрри разозлится на меня, если вы опоздаете, и не позволит снова сюда прийти.
Энн чувствовала себя слишком заметной, спускаясь вниз по лестнице в гостиную, хотя она догадывалась, что по сравнению с пышными нарядами, в которые, несомненно, будут одеты другие дамы, она все еще будет выглядеть в высшей степени невзрачно. Она также чувствовала, что с трудом заставляет себя переставлять ноги. Но какой у нее был выбор?
Возможно, после сегодняшнего вечера, она сможет отойти в тень.
Достигнув порога гостиной, Энн начала беспокойно высматривать Джошуа, но оказалось, что сама герцогиня торопится навстречу ей.
