Естественно, она не таскалась по свалкам. Эту кровать, как и многие другие вещи, ей отдал Освальд. Они стояли у него на чердаке, ими давно никто не пользоваться. Брать более новую мебель, ту, которой были обставлены его комнаты, она наотрез отказалась, хотя брат настаивал на этом. Их спор едва не закончился тогда скандалом.
Хилари достала из коробки, стоящей в углу, комплект постельного белья и принялась расстилать постель.
— Кстати, ты не сказал мне, откуда узнал о том, что я въезжаю в этот дом именно сегодня. И не сообщил, зачем пожаловал.
Эдвин усмехнулся.
— О твоем приезде мне сообщил отец. Он разговаривал с нотариусом Мириам. — Его взгляд упал на простыню, которую в данный момент Хилари расправляла на кровати. На ней с правой стороны красовалась аккуратно пришитая заплата из ткани, немного отличавшейся по цвету от материала самой простыни.
Неужели кто-то до сих пор занимается подобными вещами? — недоуменно приподнимая бровь, подумал Эдвин.
Ему представилась нелепая картина: Хилари в деревянных башмаках и чепце сидит у кучи старого тряпья и при свете фонаря занимается штопкой, подобно персонажу из старой сказки.
— Брось ты эту глупую затею, Хилари! — воскликнул он. — Ты ведь уже сама поняла, что жить в этом доме постоянно просто невозможно.
Она пожала плечами.
— Почему же? Ты, само собой разумеется, не смог бы обойтись без удобств, к которым привык с пеленок. А мне даже интересно обитать в подобных условиях.
Эдвин неожиданно нахмурился.
— А почему ты ставишь здесь двуспальную кровать? Намереваешься проводить ночи не одна?
Перед глазами Хилари возник образ маленькой дочери, которая, просыпаясь, бредет из детской и забирается к ней в кровать. От умиления и наполнившей душу нежности на ее губах появилась улыбка. На мгновение она даже закрыла глаза и представила, как к ней прижимается теплый родной человечек.
И тут же открыла их, испугавшись громкого шума: это Эдвин нервно и злобно начал расхаживать от стены к стене.
Он не узнавал себя. Мысль о том, что Хилари будет развлекаться в этом доме с каким-нибудь типом, буквально лишала его рассудка.
— Имей в виду! — заявил он, пыхтя от гнева. — Если ты собираешься жить на нашей земле, я не хочу, чтобы в твоей постели появлялся кто-то, кроме меня!
Лицо Хилари вытянулось.
— Что?
Эдвин резко затормозил и шагнул к ней ближе.
— Признайся, ты ведь приехала сюда для того, чтобы опять оказаться в моих объятиях? — пробормотал он, понижая голос.
— И не мечтай! — выкрикнула Хилари, возмущенно сверкая глазами.
Эдвин неестественно рассмеялся.
— Не пытайся дурить меня. Я тебя насквозь вижу. Давай же, милая, займемся друг другом. Предлагаю начать с того, на чем мы остановились пять лет назад.
Оглушенная негодованием, не вполне понимая, что она делает, Хилари размахнулась и залепила Эдвину хлесткую пощечину.
Это потрясло его настолько, что в первый момент он подался назад, прижимая ладонь к своей загорелой гладко выбритой щеке. В его глазах вспыхнул зловещий огонь, и Хилари испуганноморгнула.
— Я… Ты сам вынудил меня это сделать… — пробормотала она.
Эдвин стиснул зубы, решительно приблизился к ней, больно схватил за запястья и прошипел:
— И больше не допущу ничего подобного, так и знай!
По-видимому, никто и никогда б жизни не давал ему пощечин, поэтому выходка Хилари разбудила в нем настоящего зверя. Ей показалось, что из его расширившихся ноздрей вот-вот вылетит оранжевое пламя.
Она тщетно пыталась высвободить руки.
— Если бы ты не вел себя так возмутительно, я никогда не тронула бы тебя и пальцем!
— От такой, как ты, можно ожидать чего угодно, — произнес Эдвин, глядя на нее с презрением, злостью и вожделением.
— Я нахожусь в своем доме и имею право делать здесь все, что хочу! — упрямо произнесла Хилари, продолжая оказывать ему сопротивление. — Не тебе указывать мне, на какой кровати я должна спать и с кем! Ты — мой гость, причем непрошеный, поэтому будь добр, не забывай о правилах приличия.
— Я буду вести себя очень прилично, — прошептал Эдвин неожиданно ласково.
По телу Хилари пронеслась горячая волна желания. Она напряглась, чувствуя, как низ живота наполняется сладостной влагой. Когда-то те же ощущения дарили ей неземную радость, а сейчас — пугали и настораживали.
Страшнее всего было то, что против этих своих эмоций она не знала оружия, да и бороться с ними не имело смысла. Они овладевали ею полностью — околдовывали ее тело, путали мысли, парализовывали мозг.
Эдвин ослабил хватку, наклонил голову и, поднеся к губам маленькую ручку Хилари, поцеловал ее в мягкую розовую ладонь.
Хилари бросило в дрожь.
— Эдвин… — пробормотала она с мольбой в голосе. — Прошу тебя… Не делай этого…
— Не делать чего? — полушепотом переспросил он и провел кончиком языка по контуру ее верхней губы. — Вот этого?
Из груди Хилари вырвался блаженный стон.
Эдвин обнял ее за талию, привлек к себе и нежно обхватил губами мочку ее маленького ушка.
— Или вот этого?
Хилари чувствовала, что пропала.
Поднявшись на цыпочки, она запустила пальцы в густые волнистые волосы Эдвина, трепетно прижалась к нему и приникла к его губам. Последовал умопомрачительный, горячий поцелуй.
Тяжело дыша, забыв о былых обидах, Эдвин поднял Хилари на руки, поднес к кровати и опустил на матрас, застеленный чистой простыней с заплаткой. Послышался грохот. Ножки кровати с одной стороны подвернулись, и край металлической кроватной рамы вместе с матрасом и Хилари с шумом упал вниз.
Эдвин подхватил Хилари на руки, поставил ее на пол и на протяжении нескольких мгновений крепко прижимал к себе.
— Как я за тебя испугался! — прошептал он.
— Я совсем забыла… Брат ведь предупредил меня, что болты, прикрепляющие ножки к кровати, необходимо подтянуть… — Она тяжело вздохнула. — Хорошо, что все так вышло. По крайней мере мы не сделали того, о чем бы потом сожалели…
На лестнице раздался звук твердых мужских шагов.
— Хилари? С тобой все в порядке? Дверь открыта, поэтому я и вошел.
— Томас! — радостно воскликнула Хилари и поспешила навстречу своему новому другу. — Как я рада, что ты пришел! Не обидишься, если я сразу же обращусь к тебе с одной просьбой? Попрошу подтянуть болты на кровати…
— Я захватил с собой все необходимые инструменты.
Когда оба они появились в комнате, Эдвин окинул стройного кареглазого Томаса высокомерным взглядом.
— Это Томас… А это Эдвин. Знакомьтесь, — произнесла Хилари, пытаясь сделать вид, будто не замечает недовольства Эдвина.
