- Ваш главный начальник по инженерно-танковой службе фронта инженер-полковник Шестаков. Я представился.
- Садитесь, молодой человек, - сказал мне инженер-полковник Н. Н. Шестаков. - Есть серьезный разговор. Вот какое дело: мне доложили, что вы успешно окончили танкотехническое училище. Уже побывали в бою. Справляетесь с ремонтом танков в полевых условиях. Любите технику, особенно танки Т-34. Ему, видимо, сказали о моем неравнодушии к танкам Т-34. - Учитывая все это, мы хотим поручить вам заняться и другим делом - экранировкой легких танков. Как вы на это смотрите?
Оговорка "заняться и другим делом" означала, что меня не лишают возможности продолжать работать с танками Т-34. Я тут же ответил, что дело новое, интересное и что постараюсь оправдать доверие. Только мне трудно представить, с чего начинать: ни мастерских, ни необходимого оборудования, ни специалистов здесь нет.
Шестаков улыбнулся:
- Что касается мастерских, то, говорят, для вас лично хорошей крышей во время ремонта танков является обычное небо. Его у вас много. И луна яркая. Значит, и электрического освещения не требуется. Ну а если захочется погреться - тоже не страшно: вокруг леса.
Шуткой Шестаков давал понять, что условия, в которых придется выполнять поставленную задачу, будут сложными и рассчитывать нужно в основном на свои силы.
- Что касается сварочных агрегатов и брони... тут мы поможем, - продолжал он. И вдруг снова спросил: - Справитесь?
- Есть, буду стараться! - отчеканил я, вставая.
- Это хорошо. Только садитесь, сейчас обсудим некоторые детали. Во-первых, мы вас пошлем на недельку в Ленинград, на четвертый завод. Там вы поучитесь резать броню, ближе познакомитесь с работой сварочного агрегата. Подберите себе в батальоне пять-шесть человек, таких, которые бы могли быстро освоить новые задачи. С Ижорского завода привезете броневые листы. И начнете экранировку танков здесь, на месте. Заодно доставите в батальон с завода отремонтированные танки. Командир батальона вам поможет: людьми, автотранспортом, горючим. Трудностей у вас будет много, знаю, но, надеюсь, справитесь. Может быть, подошлю своих офицеров в помощь. Пока все ясно? заключил Шестаков.
- Да, все понял, - ответил я.
- Тогда завтра же явитесь на завод к главному инженеру. Он в курсе дела.
К вечеру мне вручили командировочные документы, паек. Со мной должны были выехать четыре человека из батальонной ремонтной летучки: старший сержант А. Т. Ставницкий, сержант В. А. Васечкин, младший сержант И. М. Комаров и рядовой И. К. Письмененков.
Я знал их как добросовестных, исполнительных и хороших специалистов и был очень доволен, что командир батальона отпустил этих людей со мной.
До Ленинграда добрались "на перекладных", то есть на попутных машинах. Уже тогда испытывался недостаток горючего, поэтому выделить нам специальный автомобиль комбат был просто не в состоянии.
На заводе я быстро нашел главного инженера. Разговор с ним был короткий. Он только и сказал:
- Идите во второй цех к товарищу Мурнику. Он все устроит.
Я подумал, уж не тот ли самый И. Д. Мурник, который с ремонтной бригадой был у нас на Карельском перешейке? И действительно, это был он - теперь уже начальник цеха. Встреча была теплой. Поговорили, вспомнили первую встречу. Потом он вызвал из цеха работницу, попросил ее отвести нас в общежитие.
- Устроитесь и заходите ко мне.
Вернувшись на завод, мы нашли Мурника на сварочном участке. Здесь он познакомил нас с пожилым рабочим, которого все называли дядей Васей. "Профессор сварки", - отрекомендовал его Мурник. Так он мне и запомнился: дядя Вася - профессор сварки.
Дядя Вася снял свои брезентовые рукавицы, поздоровался.
- С чего начнем, фронтовики? - спросил он, поправляя на лбу большие защитные очки.
За нас ответил Мурник. Он показал на две недалеко лежащие от автогенного аппарата горелки и попросил сначала объяснить нам, как ими пользоваться, а затем уже показать резку металла. И тут же добавил:
- Только броневые листы поберегите, дядя Вася, пригодятся потом. Когда освоятся ребята - дадите попробовать, а сейчас пусть режут вон те пластинки, махнул он рукой на стопы пластин, лежащих у стены.
Так началась наша заводская практика. С автогенным аппаратом я познакомился еще на Харьковском тракторном заводе перед самым окончанием училища. Но это было лишь общее знакомство с резанием и свариванием брони. Опыта в этом деле я не имел никакого. Не имели никаких навыков и мои подчиненные. Об этом прямо сказали дяде Васе. Он не удивился.
- Начнем с азов, - сказал он. - А потом до главного доберемся.
В первый и второй день он не позволил ни мне, ни моим товарищам даже зажечь горелку. Сам работал. Мы же заправляли аппарат карбидом, готовили электроды, выполняли подсобные работы по разметке и прикладке броневых листов к местам сварки.
В цехе стояли три танка Т-26 и один БТ-5. Дядя Вася быстро и мастерски приваривал листы дополнительной брони. Легкие танки, конечно, становились не такими уж легкими, и для их моторов это была большая дополнительная нагрузка. Но зато их бронестойкость возрастала почти в два раза. А это было очень важно.
На третий день мы работали самостоятельно. Но танк, сделанный нами, был забракован дядей Васей. Он ударил пару раз кувалдой по приваренному броневому листу, и тот отлетел.
- За такую работу можно было бы и не давать пайка, - хмуро сказал он. Вот, смотрите... Сплошного шва нет. А почему?...
Урок запомнился. Такая ошибка больше никогда не повторялась.
В конце недели дядя Вася пригласил нас к себе домой на чашку чаю. Мы с удовольствием согласились. Его супруга Анастасия Ивановна встретила нас приветливо. И очень радовалась, что сам-то хозяин пришел домой. Оказывается, дядя Вася целую неделю пробыл на заводе и не показывался дома.
Хозяйка быстро собрала на стол. Каждому - а нас вместе с хозяевами было семеро - поставила прибор, в тарелки налила по два небольших черпачка супу. Дядя Вася достал из сумки завернутый хлеб и несколько кусочков сахару, принес самовар.
Сели за стол.
- Может, Настенька, найдется у тебя что-нибудь этакое, согревающее? обратился дядя Вася к жене.
- Сейчас, сейчас, миленькие. - И она из комода достала четвертинку и маленькие рюмочки.
Разлили. Хозяин дома предложил тост за фронтовиков, за победу. Выпили. Начали молча закусывать. Ломтики хлеба были настолько тонки и малы, что их хватало в прямом смысле слова на два укуса. Быстро справились и с супом.
Приступили к чаю. Он был крепкий, ароматный. Сахар никто из нас не взял. Мы поняли, что семья рабочего отдает нам последнее. Конечно, мы знали, что в городе нормы выдачи хлеба рабочим еще более снижены. И все же, будучи военными и получая несколько повышенную норму, мы еще не воспринимали так остро нехватку продуктов питания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
