Только пробыв в колонии два месяца, объездив страну вдоль и поперек, повидав все достопримечательные места и интересных людей, Ральф смог наконец ответить на приглашение Майкла и приехал к ним на ферму.
– Вы сейчас что-нибудь пишете? – спросила его жена Майкла.
– Нет, сейчас я собираю материал. – Так это будет про колонию?
– Трудно сказать.
Вдохновленный образом Дафны замысел книги уже не казался ему столь заманчивым. Он не мог вообразить читателя, способного воздать должное такой теме, – во всяком случае, здешние его почитатели, когда он узнавал их поближе, для этого не годились.
Майкл возил его на ферму, объявленную к продаже. Ральф сказал, что почти наверняка купит ее.
Ходили к Чакате, Ральф поговорил с ним о Дафне.
– Почему она не осталась в Англии насовсем? – сказал Чаката. -Почему вернулась?
– Наверное, ее, тянуло назад, – сказал Майкл и хихикнул.
Чаката заговорил о ревматизме. Он проковылял на веранду и крикнул, чтобы принесли выпить. Гости вышли следом, и Ральф увидел сидящего в углу долговязого старика, что-то бормочущего себе под нос.
Он спросил Чакату:
– Это не мистер Тейс? Дафна рассказывала мне о мистере Тейсе.
– Не удался в этом году маис, – сказал Чаката. – Не жилец я на белом свете.
Майкл отвез Ральфа на кладбище. Жена предупреждала: "Оставь его там ненадолго одного. По-моему, он любил девочку". Майкл уважал деликатную натуру своей жены. Хихикнув, он оставил Ральфа у могилы, объяснив, что у него неотложные дела в деревне и что он вернется за ним.
– Но вы, – сказал Ральф, – ненадолго?
– Нет-нет, – сказал Майкл.
– Тут что-то очень много москитов. У вас бывает малярия?,
– Нет-нет.
Он хихикнул и ушел.
Постояв перед камнем с надписью "Дафна дю Туа. 1922-1950", Ральф стал нетерпеливо расхаживать по кладбищу. Его рассеянный взгляд ухватил надпись: "Дональд Клути". Что-то знакомое, но откуда выплыло это имя – он не мог вспомнить. Возможно, его упоминала Дафна.
– У-хо-ди, у-хо-ди.
Птичка сидела как раз за могилой Дафны. Дафна часто ее поминала:
– Она свистит: "У-хо-ди, у-хо-ди".
– И что из этого? – спрашивал он, раздражаясь, потому что иногда он с пронзительной ясностью видел в ней самое Глупость.
Без всякого конкретного повода она то и дело объявляла: "У нас есть птичка, которая свистит: "у-хо-ди", "у-хо-ди"; она навязывала ему эту птичку, словно он орнитолог, а не писатель.
– У-хо-ди, у-хо-ди,- сказала птичка с той стороны могилы.
Все шесть недель, что он ездил по сельским районам, он каждый день слышал птичку. Вернуться в столицу и больше не слышать ее голоса было большим облегчением. В клубном уюте все предстало таким образом, что никакой птички никогда и не было.
Но вот он пошел с губернатором посмотреть раунд гольфа.
– У-хо-ди, у-хо-ди.
Он заказал билет на самолет в Англию – к сожалению, только на будущую неделю. В "Уильяме-отеле" он случайно встретил Майкла Касса.
– Насчет той фермы, – сказал Майкл. – Кто-то еще приценивался. Вам надо побыстрее решать.
– Я не хочу ее покупать, – сказал Ральф. – Я не хочу здесь оставаться.
Они сидели на веранде и пили виски с содовой. За москитной сеткой торчала птичка.
– Вы ее слышите, эту птичку-"уходи"?
Майкл прилежно вслушался:
– Нет. Не скажу, что слышу.
Он хихикнул, и Ральфу захотелось его ударить.
– Я ее везде слышу, – сказал Ральф. – Она мне не нравится. Поэтому я и уезжаю отсюда.
– Господи, твоя воля. Вы что, птицами интересуетесь?
– Нет, не особенно.
– Ральф Мерсер не будет покупать ферму, – сообщил Майкл своей жене вечером.
– Мне казалось, это решенное дело.
– Нет, он возвращается домой. К нам уже не приедет. Говорит, ему не нравятся здешние птицы.
– Надо бы тебе полечиться от этого хихиканья, Майкл. Что, ты говоришь, ему не нравится?
– Птицы.
– Птицы? Так он что – орнитолог?
– Нет, по-моему, католик.
– Дорогой, я имею в виду специалиста по птицам.
– А! Нет, он говорит, что не особенно интересуется птицами.
– Оригинал, – сказала она.
1958
This file was created with BookDesigner program [email protected] 13.10.2008
