Читаем без скачивания Часы смерти - Джон Карр

Хэдли снова пробежал глазами рапорт.

— Это почти все. Эймс пишет, что договорился зайти к своему благодетелю — кем бы тот ни был — поздно вечером. Потом он кратко описывает свои намерения: зайти к Боскому, получить одежду, притвориться уходящим из дома, спрятаться, а затем тайком пробраться в комнату обвиняемой женщины. Эймс уверен, что начальство одобрит это небольшое нарушение правил… какого черта ему понадобилось писать об этом?., и заканчивает: «17.00, четверг 4-го числа сего месяца. Дж. Ф. Эймс»… Бедняга!

Последовало молчание. Хэдли бросил рапорт на стол, заметил, что кромсает на куски сигару, и сделал неудачную попытку ее зажечь.

— Вы абсолютно правы, Фелл. Это звучит сомнительно. Но я не могу определить, где эта сомнительность наиболее очевидна. Может быть, потому, что я недостаточно знаю факты. Поэтому…

— Полагаю, он действительно написал этот рапорт? — задумчиво осведомился доктор Фелл.

— Что? Да, в этом никаких сомнений нет. Помимо его почерка, он лично доставил рапорт. Кроме того, я не хочу, чтобы благодаря моим словам у вас создалось впечатление, будто Эймса было легко одурачить. У него имелись веские основания написать это.

— А чувство юмора у него имелось? — допытывался доктор Фелл. — Он не мог слегка подтасовать факты и поморочить начальству голову, если считал, что делает это с благими намерениями?

Хэдли почесал подбородок.

— Может, и имелось, но Эймсу понадобилось бы незаурядное чувство юмора, чтобы изобрести историю о женщине, сжигающей окровавленные перчатки, только для того, чтобы посмеяться над начальством. Слушайте, вы ведь не сомневаетесь, что Джейн-потрошительница находится в этом доме?

— У меня нет причин в этом сомневаться. Кроме того, нам незачем экономить на подозрениях — в этом доме, безусловно, находится убийца, и один из самых скверных, с какими мне приходилось сталкиваться… Сейчас я расскажу вам, что здесь произошло, и можете сами делать выводы.

Доктор Фелл говорил недолго и сонным голосом, но ничего не упустил. Сигарный дым сгущался в комнате, и Мелсон чувствовал, что его мозг заполняется им. Он пытался сосредоточиться на существенных моментах, которые его озадачивали, чтобы держать их наготове, когда Хэдли будет задавать вопросы. Старший инспектор молча мерил комнату шагами. Когда доктор Фелл махнул рукой и шумно высморкался, указывая, что картина завершена, Хэдли остановился возле контейнеров с часами.

— Да, — согласился он. — Это кое-что проясняет, хотя многое запутывает еще сильнее. Но теперь понятно, почему вы думали, что на крыше был мужчина и что блондинка собиралась встретиться с ним…

Доктор Фелл нахмурился.

— Первая часть этого достаточно очевидна, — признал он. — Девушка заявила, что дверь ее спальни хлопала от сквозняка, поэтому она подумала, что открыта парадная дверь, и вышла проверить. Но, чтобы сделать это, она тщательно наложила на лицо свежий слой косметики. Это кажется необычным, как если бы человек встал с постели и облачился во фрак, чтобы запустить ботинком в мяукающего кота. Она нигде не включила свет, хотя это было бы естественно, и поспешно стерла макияж, когда кто-то предложил разбудить остальных. Разумеется, это наводило на мысль о тайном свидании… где?

Но затем начинается другая, весьма интересная часть. Элинор Карвер кралась вверх по лестнице, услышала, как Боском говорит: «Боже мой, он мертв», увидела тело, лежащее на полу, и сразу впала в такую истерику, что продолжала обвинять Боскома в убийстве, даже когда поняла, что он невиновен. Ça s'explique,[19] Хэдли. Это был не просто шок при виде мертвого грабителя.

— Да, — кивнул старший инспектор. — Девушка подумала, что это кто-то другой, но, если бы тень от полузакрытой двери не падала ему на лицо, поняла бы, что Эймс не тот человек, которого она боялась обнаружить раненым или мертвым. Отсюда шок и ужас. Поэтому вы заставили ее реконструировать сцену… Неплохо, черт бы вас побрал! — проворчал Хэдли, ударив кулаком по ладони. — Совсем неплохо для быстрой догадки.

— Догадки?! — рявкнул доктор Фелл, вынув сигару изо рта. — Кто говорил о догадках? Я применил принципы элементарной логики…

— Ладно-ладно. Продолжайте.

— Хм! Хе! Брр! Это приводит нас к самой сути дела. Хотя Элинор Карвер была достаточно напугана, найдя в доме человека, как она полагала, с которым у нее было назначено свидание, она не удивилась, обнаружив его наверху. Прежде всего, девушка сама шла наверх, и тот факт, что она приняла мертвеца за своего друга, доказывает это. Когда я вижу менее чем в шести футах от трупа дверь, ведущую на крышу, и когда девушка предпринимает отчаянные усилия, чтобы отвлечь меня от нее, при первых признаках моего любопытства, я начинаю испытывать сильные подозрения. А когда я думаю, что эта девушка, несмотря на свежий макияж, надела поверх пижамы пыльную поношенную куртку с теплой шерстяной подкладкой…

— Я все понимаю, — с достоинством прервал Хэдли. — Кроме того, что это по-прежнему противоречит здравому смыслу и только псих стал бы…

Доктор Фелл благодушно покачал головой:

— Хе-хе-хе. Это наше старое затруднение. Вы имеете в виду не то, что только псих стал бы проводить часы на продуваемой ветром крыше, а что вы не стали бы этого делать. Рискну держать пари, что теперешняя миссис Хэдли даже в те дни, когда вы ухаживали за ней, была бы слегка удивлена, увидев вас пробирающимся к ее балкону сквозь ветки клена…

— Она бы решила, что я свихнулся, — сказал Хэдли.

— Ну, я бы тоже так подумал. Именно на это я стараюсь обратить ваше внимание. Но молодые люди в возрасте двадцати и двадцати одного года — я подозреваю, что Элинор немного старше и разумнее своего ухажера, но что из того? — вполне способны на такое. И попытайтесь понять, что эта безумная комедия — самое серьезное событие в их жизни. — Лицо доктора Фелла раскраснелось в пылу спора. — Молодой парень не стоит ломаного гроша, если не хочет продемонстрировать свои мускулы, взбираясь на деревья в романтических ситуациях, наполовину надеясь сломать свою шею, но очень удивляясь, если это происходит. Вы читаете слишком много современных романов, Хэдли… Ирония судьбы в том, что посреди этих книжных грез и избавлений от романтических опасностей появился настоящий труп и молодой кавалер действительно едва не сломал себе шею, столкнувшись с реальностью. Но я уже говорил, что Элинор старше и разумнее, и это все объясняет…

— Каким образом? Если вы не располагаете никакими фактами…

— Она увидела на полу мертвеца, которого приняла за этого парня, а над ним — Боскома с оружием в руке. Вот почему она впала в истерику. Элинор ни на секунду не усомнилась, что Боском застрелил его.

Хэдли провел рукой по седеющим волосам.

— Значит, Боском…

— Он влюблен в нее, Хэдли — я бы сказал, отчаянно влюблен, а она, по-моему, его ненавидит. Этот нервный человечек с мягкой походкой полон, выражаясь фигурально, железа и воды, и девушка, возможно, побаивается его. Если она подумала, что он способен убить или убил нашего друга Доналда, то можно сделать вывод в отношении другого…

Хэдли уставился на него из-под нависших бровей.

— Можно также сделать вывод, — заметил он почти лениво, — что Эймса в темноте коридора могли по ошибке принять за Боскома… У нас и без того достаточно сложностей, но Боском интересует меня.

— Вы имеете в виду ботинки, перчатки, разбитое окно и Стэнли?

— О, я вытяну из них правду, — спокойно сказал Хэдли. Что-то в этих словах и сопровождавшей их улыбке заставило Мелсона поежиться. У него возникло ощущение, будто старший инспектор собирается ударить кулаком в перчатке по одному из стеклянных контейнеров и рассыпать его хрупкое содержимое по полу. Хэдли остановился, поблескивая при свете лампы темными глазами. — У меня возникла идея, что Боском и Стэнли собирались сфальсифицировать преступление, чтобы обвести Эймса вокруг пальца.

Доктор Фелл издал неопределенный звук.

— А самым значительным моментом в этом деле, — продолжал Хэдли, — были показания свидетелей о том, кто знал или не знал Эймса. Обещаю вам, что я не пропущу ни единой крупицы грязной лжи, занесенной в этот дом, пока не найду свинью, которая заколола в спину хорошего человека!

Его кулак ударил по столу, и, словно жуткое эхо, раздался стук в дверь. Хэдли снова стал бесстрастным, когда появился сержант Беттс, неся что-то завернутое в носовой платок.

— Нож, сэр, — запыхавшись, доложил Беттс. Его лицо было бледным. — В карманах у него не было ничего, кроме пары перчаток. Вот они. Старый Попрыгунчик никогда бы… — Резко оборвав фразу, он без всякой надобности отсалютовал.

— Спокойно, старина, — сказал Хэдли, стараясь не показывать, что ему тоже не по себе. — Никому из нас это не нравится. Мы… Закройте дверь! Хм… Вы никому не говорили, кто он? Это важно.