Читаем без скачивания Пантера: время делать ставки - Наталья Корнилова

— Тише!! — рявкнула я на него. — Сиди смирно, Труха! А то у меня от звуков твоего невезучего голоса сейчас батарейки в сотовом сядут!

— Ты уж его не сильно гоняй, — сказал босс, — он вряд ли к этому причастен. Просто, верно, опять ему чертовски повезло.

— Я бы даже сказала: «чейтовски».

— Вот-вот, — невесело засмеялся Шульгин. — Ладно. Сиди там до упора, пока не приедут менты. А у меня, кстати, посетитель. Я сейчас приеду, сама познакомишься с ним.

— Приедете, босс? Сюда?

— Да, а что?

Для моего тяжелого на подъем начальничка, меньше всего склонного покидать свой уютный кабинет по любому поводу, такое поведение было нетипично. Он был ленив в передвижениях, как Майкрофт Холмс, брат великого сыщика. А тут он вдруг сам выражает желание приехать, без всякой просьбы и напоминания… чудеса, да и только.

— Приезжайте, — отозвалась я. — Только откуда вы знаете, куда ехать, если я только что эту Шпеер об-на-ру-жи…

Ледяной смешок босса прервал мою необдуманную тираду:

— Мария! Ну ты в самом деле!..

— Ах да… — сконфуженно пробормотала я. — Ну что ж… приезжайте, приезжайте.

Но первым приехал вовсе не Родион Потапович с его так и не названным посетителем, а, как это ни странно, милиция. Толстый усатый мужик в мятой куртке, похожий на прекраснодушных ментов из одноименного сериала примерно так же, как горный козел походит на лесного оленя, внес напор и сумятицу. Он воскликнул еще с порога:

— Так-так! Превосходно! Очень типичная такая мокруха! А вы кто? — обратился он ко мне.

Я представилась.

— А, ну-ну, — неодобрительно покачал он головой. — Знаю я вашего брата. Только под ногами путаетесь. — Говоря это, он метался по квартире, подносил к глазам те или иные вещи, зачем-то понюхал крем для обуви, а потом начал совать палец в дыру в двери ванной, говоря: — Ну да ладно! Значит, явившись сюда с целью вести свое собственное расследование, вы застали тут этого гражданина! А-атлично! Да еще с такой помятой харей? Прросто великолепно!

— Я зашел пьйоведать… — пискнул Бранн-Труха.

— Прррекрррасно!! — Раскатистое «р» опера из угрозыска звучало просто-таки симфонией торжества закона над жалким смазанным «й» незадачливого бедняги Трухи. — Проведать зашел, папаша? Что ж так плохо проведал-то? Впрочем, тут яснее ясного. Этот тип, — ткнул он пальцем в Бранна, — пришел к гражданке Шпеер, она сама открыла дверь, что явствует из показаний… гм… а потом застрелил ее в ванне, сделав это для запутывания следствия через дверь! Ага, так оно и было.

— После чего решил немного погостить в квартире убитой, — с досадой сказала я, — в то время как застреленная хозяйка встала из ванны и в высшей степени предусмотрительно заперлась изнутри. Так, что ли?

Тяжелое лицо опера тронулось складками. Он поерошил на затылке волосы и проговорил:

— Гм… по-вашему, все было не так?

— Конечно, — уверенно ответила я.

— Ишь! — фыркнул он. — Умная нашлась! Василюк, — повернулся он к застывшему за его спиной сержанту в перекосившейся форменной фуражке, — где у нас такие умные кукуют, а?

— В обезьяннике, товарищ капитан!

— Нет, там на переквалификации… а где самые умные?

— В КПЗ, товарищ капитан! — повторно доложил сержант Василюк.

— Вот-вот, — фыркнул капитан, — ну и как же было по-вашему?

— Насколько могу судить, — едва скрывая раздражение, проговорила я, — Шпеер находилась в ванной все то время, как убийца входил в квартиру. Она, верно, даже не слышала, как он пришел. На это указывает запертая изнутри задвижка.

— Ну, благодаря вашим усилиям она уже не заперта, — хмыкнул Василюк, — а сломана.

— Это несущественно, капитан, — холодно сказала я. — Любая экспертиза, если вам угодно, покажет, что задвижка была заперта. И запереть ее могла только Шпеер. А убийца вошел самостоятельно, никто ему не открывал. «Если только не Бранн отпер, — подумала я про себя. — Но вряд ли он причастен, в самом-то деле…»

— Как же убийца открыл входную дверь? — буркнул капитан.

— Отмычкой или ключами, если угодно. Это уже ваши эксперты скажут. Он вошел в квартиру, выстрелил через дверь пять раз для верности и преспокойно ушел, даже не проникая в ванную с целью убедиться, действительно ли мертва Амалия Шпеер.

— Ну-ну, — буркнул тот, — «убедиться»… А ничего девчонка-то была, — добавил он, рассматривая убитую в упор, — ладненькая какая. Фигура прямо как у голливудской телки. Только все натуральное, наверное. Ничего, наверное, при жизни-то… это самое…

В его голосе прозвучали какие-то похабные нотки, и я почувствовала растущее желание вытянуть капитана как следует по квадратной отекшей физиономии. Деятель!!!

— Все время была в ванной! — вдруг с ударением сказал капитан. — А кто же в таком случае разбил морду этому вашему… подзащитному? Очки вон висят, как тряпочка. Или это он сам о стену гикнулся? А? Что молчите?

— Это не я молчу, это вы говорите, — ответила я. — А что касается разбитого лица, то гикнулся он не об стену, а об эту дверь. Если точнее, то дверь сама, по вашему выражению, гикнулась о лицо этого человека. Это было, когда я…

— Ладно, — перебив меня, сказал капитан, — разберемся в управлении. Придется проехать с нами. Василюк, бери этого старикашку и эту… — он выпятил в моем направлении губу, — умную. Пусть на допросе поумничает. А старикашку мы расколем, это верняк.

— Но я никого не убивал! Пьйавда, чистая… пьйавда!!. — запротестовал Бранн, когда два рослых милиционера взяли его под локотки. — Я… ничего… ни-ко-го…

— Гнилой ты человек, папаша, — сказал капитан, разваливая лицо в усмешке, — тут, наверное, по всей квартире твои пальчики, тебя застали у трупа, пистолетик небось едва успел скинуть, а ты еще и брыкаешься. Многих сажали и без таких улик, понял, папаша?

— Да, — за онемевшего Бранна ответила я, — и многие были невиновны.

Лицо капиташи, так не похожего на правильных киношных Соловцов-Лариных-Мухоморов, помрачнело.

— Давай, пузырься! — вдруг рявкнул он на меня. — Василюк, эту тоже на выход, я же сказал!..

— Одну минуту, капитан, — быстро проговорила я, — а ваш дедушка, случаем, не служил в НКВД?

6

Неизвестно, до чего бы я дошла в своей бесплодной полемике с этим мерзким свинорожим капитаном, не появись на месте событий босс. Не знаю уж, какой документ предъявил он капитану, но тот немедленно умерил пыл и заговорил непривычно тихим, без раскатистой «р» и энкавэдэшных вводных оборотов, голосом:

— Обнаружен труп. Подозреваемые задержаны и направляются в…

— Погодите, товарищ капитан, — спокойно прервал его босс, — не гоните лошадей. Куда вы тащите этих людей? Почему здесь столько ваших подчиненных? Лучше бы вместо ваших сержантов позвали пару хороших экспертов.

— Да это недолго, предусмотрено, я…

— Да уже не надо, — оборвал его Родион Потапович, — все предусмотрено, так что эксперты приедут и без ваших хлопот. Ну что, Мария, я вижу, капитан успел тебя очаровать?

— Еще бы! — мрачно отозвалась я. — А Бранна он очаровал так, что тот, кажется, и вовсе дар речи потерял.

— Ну, для Бранна потеря дара речи — процесс обратимый, и в самые скорые сроки, — улыбнулся Шульгин.

Как бы подтверждая прогноз босса, Бранн-Труха заговорил, бурно жестикулируя и разбрызгивая слюну:

— Между пьйочим, я тут совсем ни пьйи чем. Я не знаю, почему так подумали, словно я это все сам подстьйоил! Я же ведь сьйоду никого не обижал, как йаз наобойот, я всегда хотел помогать, чтобы йебята делали пьйавильный выбой в ставках и выигьйивали деньги и удовольствие, чтобы…

— Спокойно, Бранн, — сказал Родион, — понятно, что ты не убивал Амалию Шпеер. Но вот все остальное говорить совершенно излишне. Чем меньше болтаешь, тем спокойнее живешь. Капитан, — повернулся он к несносному оперу, — подождите экспертов в подъезде. Как только они приедут, уведомьте. А пока что извольте покинуть квартиру. Я должен все осмотреть.

— Что такое вы с ним сделали, Родион Потапыч, что он так сразу присмирел? — спросила я.

— Да ничего особенного, уверяю тебя. Просто нужно уметь внушать людям уважение.

«Наверное, босс показал тому какое-нибудь ужасное удостоверение и ловко сослался на известного этому придурку-капитану генерала МВД, — подумала я, — не иначе».

— Мария, познакомься, — произнес он, указывая на доселе не замеченного мной молодого человека лет двадцати, стоявшего спиной к стене, руки по швам. Молодой человек имел чрезвычайно бледный вид и почти не дышал. — Это Виталий Храмов, — представил его Родион. — Он посетил наш офис совсем недавно и попросил об услуге. Поскольку Инна Малич была убита у дверей нашего офиса в тот момент, когда она туда направлялась, он хочет, чтобы мы довели расследование до конца и нашли убийц. Разумеется, с полным финансовым обеспечением, — добавил босс чуть тише, так, чтобы последнюю его фразу слышала одна я. — Виталий был близким Инне человеком.