вздохнул с облегчением. Он всё-таки выгадал несколько дней. Возможно, даже неделю. Йоши-Себер провёл рукой по волосам и едва заметно улыбнулся: в его положении нужно радоваться каждой победе, даже временной.
Глава 11
Не спится ночью —
Душно слишком в городе,
И хочется пить.
В восточном квартале Эдишамы было темно, горели только шарообразные фонари, раскачивавшиеся на холодном ветру. Издали они казались крошечными светлячками, бросающимися из стороны в сторону. Силуэты зданий вырисовывались на фиолетовом небе многоярусными громадами, на фоне которых лишь кое-где виднелись узкие желтоватые полоски — результат плохо задёрнутых штор.
— Сегодня снова нашли убитую, — тихо произнёс мужчина, сидевший в углу комнаты.
Он был невысокого роста, но крепкого телосложения. На вид лет тридцати. Гладкие чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад и собраны на затылке в хвост. Высокий лоб пересекали три глубокие морщины.
Мужчина расположился на низкой тахте рядом со столиком, на котором теплилась масляная лампа, и читал длинный узкий свиток, испещрённый столбцами иероглифов. В одной руке он держал три игральные кости, которые всё время машинально перебирал пальцами.
Женщина, одетая в длинное красное платье, едва заметно пошевелилась в глубине слишком большого для неё кресла из гнутого тёмного бука.
— Где? — спросила она спустя несколько секунд.
— В трёх кварталах отсюда. На улице Рёбуси.
— Там, кажется, трактир?
Мужчина слегка качнул головой.
— Это не выходка местных забулдыг.
— Откуда такая уверенность?
— Раньше они ничего подобного не вытворяли.
Женщина пожала плечами.
— Кто-нибудь сошёл с ума — и вот результат.
— Не думаю.
— Какое всё это имеет значение? — в голосе женщины прозвучало едва заметное раздражение.
— В квартале поселилось новое зло, — мужчина пристально посмотрел на собеседницу.
— Одним больше — одним меньше! — усмехнулась женщина. — Наверное, какой-нибудь безумец решил поразвлечься в нашем квартале. Он исчезнет, как и всё, что появляется здесь без ведома Кланов.
— Я так не думаю, — возразил мужчина.
Он бросил кости на стол и быстро сосчитал очки. Сегодня боги обещали ему удачный день: в сумме выпало одиннадцать, и это уже второй раз, начиная с утра. Все другие броски тоже были не меньше восьми. Однако день прошёл, а Закуро так и не воспользовался удачей.
Женщина усмехнулась.
— Ты слишком близко всё принимаешь к сердцу, — сказала она. — При твоей профессии быть чересчур чувствительным вредно, если не сказать опасно.
— Не в этом дело, — отмахнулся мужчина. — Я контролирую свои эмоции, тебе это известно не хуже меня. Просто я предпочитаю знать, что представляет опасность. Это позволяет быть готовым и в нужный момент встретить её во всеоружии.
— Послушай, ты ведь ронин. Ну, так сиди и жди, пока кто-нибудь принесёт тебе денежки, а тогда уж рви подошвы. Мне казалось, ты давно перестал лезть в чужие дела без предварительной оплаты, — женщина холодно улыбнулась, показав белые зубки.
Мужчина отвернулся и промолчал. Он понимал причину раздражения своей собеседницы. Дело было в его упрямом нежелании сидеть дома — в тишине и покое.
Его точёный профиль с крепким выступающим подбородком заставил женщину невольно залюбоваться им.
— Не злись! — проговорила она, легко поднимаясь с кресла. Танцующей походкой она пересекла комнату и остановилась подле ронина, положив руку ему на плечо. — Ты слишком много думаешь об убийствах в последнее время. Если постоянно размышлять о мёртвых, поневоле начнёшь забывать о живых.
— Не бойся, — сказал Закуро, поднимая на неё взгляд. — Этого не случится.
— Докажи! — проговорила она требовательно, прижимаясь к нему всем своим миниатюрным телом.
Мужчина не был готов к такому повороту разговора, но противиться не стал и притянул женщину к себе. Она улыбнулась. Крепкое тело Закуро, покрытое шрамами, легко рождало в ней желание.
Тонкое платье плотно прилегало к коже, давая ладоням и пальцам мужчины почувствовать теплоту женского тела. Закуро вдохнул аромат чёрных волос, и от едва уловимого запаха жасминовых духов у него закружилась голова. Каждый раз, когда Миока оказывалась в непосредственной близости от него, тело Закуро накрывала волна приятной истомы.
Маленькие, чуть припухлые губы приоткрылись, обнажив аккуратные белые зубки. Взгляд раскосых карих глаз слегка затуманился. Такое отсутствующее выражение Закуро видел у курителей дурмана, но женщина не употребляла ни «Золотой ветер», ни «Красный жемчуг», ни «Жёлтый яд» — просто волны страсти уносили её далеко из Эдишамы, в одной лишь ей доступные миры чувственных наслаждений.
Женщина обвила руками шею Закуро и полностью отдалась поцелую. Её горячий язык извивался, как змея, заставляя мужчину забыть обо всем на свете. Закуро не переставал поражаться тому, как легко Миока перевоплощалась из холодной и сдержанной собеседницы в полную страсти пантеру. Продолжая целовать влажные губы, он осторожно распахнул платье у нее на груди и слегка коснулся пальцами левого соска. Женщина оторвалась от него и выгнулась назад так, чтобы платье раскрылось совсем и стали видны роскошные молочно-белые груди с торчащими сосками. Закуро подался вперёд и провел языком по одному из них. Нежная кожа покрылась мурашками.
Мужчина, обхватив тело Миоки, поднялся с тахты и быстрыми шагами направился в соседнюю комнату, где стояла огромная кровать с пышным балдахином и тяжёлыми золотыми кистями.
Закуро осторожно положил женщину на кровать и отошел, чтобы скинуть с себя уже не нужную одежду. Его тело было покрыто шрамами, а на правой стороне груди виднелась татуировка: два белых барса с катанами в лапах исполняли ритуальный танец воинов.
Тем временем женщина освободилась от платья и легла, призывно раскрыв объятия и раздвинув стройные ноги.
Закуро с глухим рычанием кинулся к кровати. Он осторожно провел рукой вдоль белого тела, любуясь волнующими изгибами и получая удовольствие от прикосновения к шелковистой коже. Его пальцы задержались на соске, затем поднялись к шее и зарылись в душистые волосы.
Женщина довольно улыбнулась и притянула мужчину к себе.
— Закуро! — прошептала она, прижимаясь к нему всем телом.
Через полчаса они, насладившись друг другом, упали на простыни и почти тут же заснули.
Глава 12
В комнате было темно, пахло ароматическими маслами, в окно падал оранжевый свет уличных фонарей. Откуда-то доносился пронзительный и заунывный звук акоты: неизвестный музыкант при помощи деревянной дощечки извлекал высокие, металлические ноты.
Миока проснулась от странного кошмара, в котором её преследовал незнакомец: она бежала между домами, а он шёл широкими шагами, и плащ развевался подобно чёрным крыльям.
