Читаем без скачивания Анна - Нина Еперина

Анна перевернулась на спину и опять посмотрела на небо. На нем, наконец-то, появилась тучка. Мелькнуло в голове про солнце, но она помотала головой, отгоняя эти желания. Она больше не хотела Принцев….

Вспомнилось про секту. Тогда все было так нереально размыто, все что происходило, что сегодня нереально размылось и в самой ее памяти тоже. Она точно поняла, что тогда в напитки подмешивали какое-то зелье. Иначе, почему она так долго приходила в себя, хотя врачи и говорили, что все органы в ее теле целы, невредимы и здоровы. Органы-то были здоровы, но вот Душа-то ее и пострадала тогда, а про Душу она в то время и не знала, и не задумывалась вообще…, хотя…., даже Анжелика из кино посеяла в ее детской головке страшные последствия «черной мессы», которую в фильме показали так откровенно, и эти греховные мысли посещали где-то там, в глубине ее Души ее красивенькую головку и точили изнутри совесть…. Нужно было бы тогда задуматься, но…. Молодость, молодость…..

Сегодня ей это было понятно. Она ведь не до конца правдиво рассказала все профессору. Свое самое тайное и мерзкое она никогда не сможет поведать этому миру вслух. Никогда, потому что когда она влилась в секту, не только поверила тогда во всю ту ерунду, которую ей усиленно проповедовали, но занималась в ней еще и черной магией! Вот это уже точно грязь и кармические ошибки. И что ей еще будет за это в дальнейшем? Неизвестно.

Если поверить профессору и принять все что он ей рассказывал за истину, то за черные мессы, которые проводил Марио с ее участием и участием еще трех девушек, были не просто грехом! Это был прямой и откровенный отказ от Иисуса, Веры, религии, и даже родовых корней. Они тогда не один раз, а несколько, приносили кровавые жертвы в виде зарезанных черных кур и вымазывались их кровью, погружаясь в транс.

Она помнила, как у нее отказывали руки и ноги, как она становилась настоящей сомнамбулой, после чего под аккомпанемент барабанов и бубен дергалась в танце, лежа спиной на столе, совершенно обнаженная, в крови, а вся эта обкуренная куча чужих людей лили на нее вино и слизывали, возбуждаясь от такого действия.

Она, как сквозь вату вспомнила, как они, опившись какой-то отравы, прямо на поляне устраивали конвульсивные дикие пляски, где она заводила хоровод, распевая им во все горло «Хор евреев» из оперы «Набуко», стоя прямо на столе около костра, а все остальные вторили ей дикими криками и предавались повальному и беспорядочному сексу.

Но больше всего ее вдруг возмутили собственные воспоминания, которые сразу привели в ужас! Именно сейчас, как будто профессор только что снял с ее глаз пелену, пришли эти воспоминания, пришли настоящей волной. О! Ужас! Она вспомнила ритуальный процесс коллективной мужской мастурбации и даже поморщилась, потому что это все собиралось! Собиралась их общая сперма! Хотя, каждый идиот знает, что сперма может быть «живой» совсем короткий промежуток времени….

Она даже вспомнила, для чего это делалось! Из ЭТОГО должны были изготавливать таблетки для введения обыкновенным женщинам, чтобы обеспечить народонаселение качественной спермой, передавая энергетику высшего порядка! Их энергетику! Как будто эта сперма действительно была высшего порядка, и чем-то выдающимся отличалась от нормальной, мужской.

А ведь все они были глубоко уверены, что обладают такой необыкновенной энергетикой, потому что относят себя к творческим личностям, которым все разрешено Высшими Силами!!! Эталонная европейская дрянь с очень завышенным самомнением!

Почему они решили, что к их бредням как-то причастны Высшие Силы? Кто им это внушил? Ей самой было стыдно вспоминать этот ужас сейчас, а тем более рассказывать, а тогда, может быть под воздействием отравы, которую они все получали через напитки, все это воспринималось, как должное, как нужное людям!!! Какой ужас!

«Боже, Боже, что же мы выделываем сами с собой за свою жизнь? А что выделывала я? Эталонная дура! Господи! Ну почему это со мной все происходит? А ведь с детства мне прививали человеческие законы, католические законы Божьей истины. И как я их усвоила? Никак не усвоила, судя по моим поступкам. Почему молчала моя Совесть? Спала? Почему мы живем неправильно? Почему Михаэль, вместо того, чтобы помогать своей нации, занимается только тем, что тешит и ласкает свое гипертрофированное самолюбие? Неужели все это не «за что», а именно «для чего»?!

Действительно ли Господь готовит нас для другой жизни или другой расы, способной в будущем создать что-то по-настоящему великое!? Великую золотую расу? Значит, я должна принимать все неприятности только с радостью и благодарностью? Значит, нужно пойти на этот гипнотический сеанс и действительно выяснить все про Божьи планы для меня». – Анна, наконец-то, улыбнулась своим мыслям, как человек, принявший решение, и расслаблено отдалась солнечным лучам.

Через некоторое время она с недовольным видом села на лежаке и вслух сказала сама себе:

«Если человек чего-то не додумал до конца, он сам себе не даст отдохнуть. Кошмар. Я же приняла решение и должна спокойно радоваться жизни, а я опять начинаю рыться сама в себе. Это уже от скорпиона. Любим мы сами себя отравлять собственным ядом, заниматься самоедством. Хорошо! Давай додумаю. Душа моя, что еще ты хочешь от меня? Хочешь гипноза, будет тебе гипноз. Хочешь в Хроники Акаши, будут тебе Хроники, сказал профессор. Или не будут? Вот вопрос?»

Анна легла на лежак и стала смотреть в небо. Она уже не понимала, вся эта вчерашняя история с чаем, это правда или сказка для взрослых? Если это была сказка, то это может быть даже очень хорошо. Не нужно будет заморачиваться. А если, правда?

«Ты сама лично хочешь гипноз или нет? Вот вопрос, так вопрос. Что нового услышу я под гипнозом? А вдруг этот контактор сможет понять, почему мои родители погибли? Ведь должно же быть даже этому какое-то объяснение? Или почему Михаэль так со мной поступил, а я же его любила! Хотя я и помню его дикие глаза, которые говорили мне тогда, во вспышках молний: – Это не я тебя выгоняю! Не я! Это кто-то свыше! Я хочу, чтобы ты осталась навсегда…!» Вот и что же делать? Хорошо. Будем посмотреть дальше, что же будет?» – думала она ленивую мысль, которая и не заканчивалась, и не прерывалась, как жевательная резинка крутилась и крутилась в голове…, иногда залипая на зубах….

Глава девятая

Гипноз

Профессор не отошел от своих принципов и первое что сделал, накормил и напоил всех своих гостей, а их собралось неожиданно много. Анна даже испугалась, что под гипнозом она может вспомнить то, что совершенно не обязательно слышать всем этим чужим людям?

Милые улыбки дам при знакомствах и сдержанное узнавание, комплементы от мужчин, заглядывающих в декольте, все это было давно знакомо, и набило оскомину, тем более, что Анну уже давно не интересовали и не занимали подобные развлечения. Она скромно не включалась в общие разговоры, стараясь дождаться времени, когда прибудет ожидаемый всеми контактор.

Наконец-то к ней подошла со спины бонна Мария и позвала незаметно за собой. Они прошли по коридору, и попали в кабинет.

Кабинет оказался большим и старомодным, как и могла предполагать Анна. Старинная, дубовая мебель, большой письменный стол со множеством ящиков, украшенных резьбой, мягкие, бархатные кресла, такие же бархатные шторы с маркизами в тон, с ламбрекенами, оформленными шелковыми кистями по краю, подхваченные толстыми, золочеными веревками, толщиной в канат, с огромными, до пола, кистями же, этажерки, заставленные милыми, коллекционными безделушками и коллекционные часы всех возможных конфигураций. Напольные, настенные, для камина, для этажерок, для резных тумбочек и подставок, украшали кабинет сверх всякой меры. Оказалось, что они еще и били на всевозможные лады!

Гипнотизера звали Хайнцем, он оказался человеком неопределенного, но пожилого возраста с приятным баритоном, окладистой, седой бородкой под старомодного писателя с такими же мягкими, и вкрадчивыми манерами. Если бы в один глаз можно было вставить монокль, он запросто потянул бы на какого-нибудь знаменитого писателя прошлого века, например Антона Чехова. Говорил он тихо, но веско, поэтому прислушиваться не приходилось, но все равно часть слов Анна не понимала, потому что он оказался швейцарцем и акцент имел немецкий. Когда Анна поняла это, она тут же перешла на немецкий, и они наконец-то стали хорошо понимать друг друга.

Хайнц усадил Анну в отдельно стоящее посреди кабинета кресло, и она поняла, что в этом кресле побывало, как минимум, масса друзей профессора, потому что оно привычно и податливо приняло ее в свои мягкие объятия, и она в нем тут же утонула.

– Я бы хотел, чтобы вы закрыли глаза, представили что-то очень приятное и расслабились. Совсем расслабились. Вы когда-нибудь занимались йогой?

В это время в кабинете стали бить самые большие часы, следом тихо забили одни из маленьких, и еще одни, и еще….