– Нет, не слишком поздно. Мне нравится. – Я, наконец, справилась с собой.
Она улыбнулась, наши глаза встретились, и жажда усилилась.
Я вскочила на ноги, и начала отряхивать джинсы и собирать остатки завтрака.
– Пожалуй, пора возвращаться.
– О… Да. – Робин медленно поднялась на ноги, хотя в ее голосе слышалось разочарование. – Похоже, что так. – Она похлопала меня по плечу, отчего по коже прошлось восхитительное покалывание. – Спасибо, Кэйд. Это было действительно приятно. Ты регулярно здесь бываешь?
Я отвела взгляд, восстанавливая равновесие, и пожала плечами.
– Как получается. Мне нравиться уходить с площадки, когда есть такая возможность, а здесь довольно много приятных мест в получасе или сорока пяти минутах ходьбы… я выбрала это, потому что не знала, долго ли ты сможешь идти в сандалиях. Обычно я ухожу немного дальше.
– Я оставлю кроссовки в трейлере, чтобы быть готовой в следующий раз. – Она вытянула руки над головой и наклонилась сначала в одну сторону, потом в другую, чтобы размять мышцы, и не замечала моей широкой улыбки.
В следующий раз.
Черт, это круто. Мне нравилось, как это звучало.
Убрав оставшийся мусор в пакет, я развернула brownie и, разломив его, вручила половину Робин.
– Энергия, – пояснила я, – для долгого ужасного возвращения.
Она прикрыла глаза от удовольствия перед тем, как взять пирожное, и покорно вздохнула.
– Если ты будешь продолжать в том же духе, мне придется добавить еще полтора километра к своей утренней пробежке.
Я усмехнулась и куснула пирожное, пережевывая его со счастливым выражением лица.
– Ты бегаешь?
Робин кивнула, изящно откусывая от своей порции.
– Да, начала еще в колледже… теперь это просто привычка. Еще я плаваю пару раз в неделю. Выбор был – или это, или прекратить наедаться, а я люблю вкусно поесть.
Это объясняло длинные сильные руки и мускулистые плечи.
– Сколько ты обычно бегаешь?
– Около 7,5 километров.
Я кивнула. Примерно как и я.
– Нам нужно как-нибудь пробежаться вместе, – небрежно произнесла я.
Робин улыбнулась.
– Хорошая идея. Я хотела бы бегать в компании снова… Раньше я бегала с Джошем, но он не мог избавиться от 'я – профессиональный атлет и должен сокрушить тебя'. – Последнюю фразу она произнесла с акцентом Арнольда Шварцнеггера. – В конце концов, я велела ему пойти, сокрушить кого-нибудь другого. Теперь он платит кому-то за возможность сокрушать.
Рассмеявшись, я засунула последний кусок пирожного в рот, перед тем как направиться обратно. Робин последовала за мной, и мы рядом пошли по тропинке.
– Я обещаю не сокрушать тебя. Вообще-то, с этими твоими бесконечными ногами, не могу представить, чтобы кто-то мог тебя сокрушить.
Иисус. Я только что сказала это?
Робин с любопытством глянула на меня, но не стала комментировать мою фразу.
– Договорились.
Еще через несколько минут спокойной ходьбы мы наткнулись на встречную группу из трех болтливых женщин средних лет. Робин отстала на шаг, пропуская их. Женщина, шедшая во главе группы, моргнула, узнавая меня.
– Привет, – сказала я и улыбнулась, когда ее глаза расширились от удивления.
– Привет, леди. – Хриплый голос Робин отвлек внимание женщины от меня, и теперь ее глаза были уже размером с блюдца. Она остановилась, когда мы прошли мимо, глядя на нас с открытым ртом. Другие две женщины, поглощенные беседой, наткнулись на ее спину, вскрикнув от неожиданности. Мы с Робин шли дальше, слегка улыбаясь разъяренному шептанию за спиной.
В два быстрых шага Робин снова оказалась рядом со мной, с удовлетворенной улыбкой оглядывая стены каньона. Она выглядела непринужденной и расслабленной.
– Ты и на горном велосипеде катаешься? – Внезапно спросила я.
– Раньше не приходилось. – Она посмотрела на меня и улыбнулась. – Но я хотела бы попробовать.
Черт, это круто.
* * *
Через тридцать минут я припарковала Твайлу на стоянке у съемочной площадки. Я рассмеялась, когда Робин нежно похлопала по сиденью и прошептала 'спасибо'.
– Возможно, тебе стоит приобрести собственный автомобиль, Робин, – я вышла из машины, захватила свой рюкзак с заднего сиденья и закинула его на плечо.
Робин шагала рядом со мной.
– Теперь в этом нет необходимости – ты можешь быть моим шофером.
Думаю, она ожидала ответа в том же духе, но я не была против такого поворота, так что я просто улыбнулась.
Я первой вошла в трейлер и замерла на пороге, когда заметила на своей кушетке изнуренную Лиз.
– Кэйд… – Она сделала движение, будто собирается встать, но, заметив, что у меня есть компания, снова села. Переведя взгляд с меня на Робин, Лиз нахмурилась.
Робин встала передо мной – она стояла расслаблено, но в позе ощущалась агрессия. Я с удивлением посмотрела на нее.
Робин защищает меня? Эта мысль сделала меня абсурдно счастливой, невзирая на то, было ли это правдой.
Я положила ладонь на ее руку и мягко отодвинула ее в сторону.
– Лиз… Я рада, что ты здесь…
Лиз переводила взгляд с меня на Робин, затем посмотрела вниз, где моя рука все еще лежала на руке высокой женщины. И нахмурилась сильнее. Затем она слегка покачала головой и встала.
– Привет, Робин, – и снова посмотрела на меня. – Ты не возражаешь, если я поговорю с Кэйд минутку?
Робин вопросительно посмотрела на меня, и я улыбнулась, уверяя ее, что все в порядке. Она обернулась к Лиз.
– Конечно, Лиз. Мне все равно нужно возвращаться к 'ИЗ'. – Она мягко сжала мое плечо. – Спасибо за завтрак, Кэйд. Это был мой лучший завтрак за долгое время. Я позвоню тебе насчет завтрашнего?
Я кивнула и улыбнулась. Робин еще раз бросила взгляд на Лиз и вышла.
Когда дверь за ней закрылась, Лиз нахмурилась.
– Что это с нею?
Пожав плечами, я разглядывала блондинку, пытаясь вычислить, в каком она настроении. Я надеялась, что она пришла, чтобы поговорить, но не следовало отбрасывать и ту возможность, что она собирается орать на меня… Возможно, мне не стоило отпускать Робин.
Лиз резко повернулась ко мне и кратко, но сильно обняла. Обычно Лиз не была столь чувствительной, и я замерла от удивления. Прежде чем я успела ответить, она отстранилась, и выглядела при этом немного обеспокоенной.
– Лиз…
– Вот. – Она что-то сунула мне в руку, и я автоматически взяла предложенное. – Мне жаль, что я была такой сукой, Кэйд. Я не хотела вести себя так с тобой.
Я опустила взгляд на предмет, который держала в руке. Три миниатюрных леденца Cookies'N'Cream note 10.
– Паула сказала, что, наверное, стоит послать тебе цветы или что-то подобное, но я знаю, как ты ненавидишь эту дрянь – они только засыхают и воняют в трейлере, и, проклятье, все посылают цветы, чтобы загладить вину, и я знаю, что ты любишь эти глупые штуки… – Лиз тараторила, а я просто смотрела на нее, слегка улыбаясь.
Мне нравились эти маленькие леденцы. Возможно, только четыре человека в мире знали об этом. Лиз помнила это и без подсказки Паулы.
Мне нравилось, когда люди удивляли меня чем-то хорошим.
– …я так ужасно злилась на Гранта, огорошившего меня этим, будто…
– Лиз, все хорошо.
Она сделала паузу.
– Правда?
Я кивнула.
– Правда.
Лиз резко расслабилась от облегчения и опустилась на кушетку.
– Слава Богу.
– Но, для протокола, – добавила я, – Очаровашка-Лиз мне все еще нравится больше.
Она прикусила губу.
– Мне, правда, жаль, Кэйд.
– Я знаю, милая. – Я развернула один леденец и предложила ей. – Хочешь?
Лиз скривилась.
– Боже, нет. Они отвратительны. Не знаю, как ты их ешь. Они похожи на кусочки жира с застывшими в них муравьями.
Леденец, двигавшийся к моему рту, замер на полпути. Я посмотрела на него – действительно посмотрела – и заметила, что Лиз права.
– Ты хоть раз в жизни видела кусочек жира, женщина? – Я засунула леденец в рот, пытаясь не думать о жире и муравьях.
