Что это была за дивная машина! Красивая, современная, со всеми необходимыми усовершенствованиями, облегчающими жизнь, — акустической системой, кожаными сиденьями и большой плевательницей из нержавеющей стали в задней части салона. Какое, наверное, счастье сесть за руль такого сокровища! Не сравнить со старой обшарпанной малышкой «Сузуки», вверенной моим заботам.
Однажды вечером к «Хонде» подошел мистер Ашок и внимательно оглядел машину — вот ведь любопытный. Я наблюдал со стороны.
— А это что такое? — спрашивает. — Вот эта блестящая штуковина сзади?
— Плевательница, сэр.
— Что?
Рам Парсад объяснил. Сверкающий сосуд предназначался для Аиста, который вечно жевал паан. Если сплевывать за окно, забрызгаешь красным бока автомобиля, и он плевал себе под ноги в предназначенную для того посудину, которую шофер мыл и чистил после каждой поездки.
— Гадость какая, — скривился мистер Ашок.
Он еще про что-то спросил, но тут к нам подбежал Рошан, сын Мукеш-сэра, с мячиком и пластмассовой битой.
Рам Парсад сделал мне знак — щелкнул пальцами.
Играть в крикет со всеми представителями молодого поколения в доме (и потихоньку поддаваться) также входило в круг моих должностных обязанностей.
К игре присоединился мистер Ашок — охранял калитку, пока я ненавязчиво подкатывал мячи мальчишке.
— Я Мохаммад Азаруддин[18], капитан Индии! — кричал тот всякий раз, когда выбивал с моей подачи шестерку или четверку.
— Уж лучше Гаваскар[19]. Азаруддин ведь мусульманин, — послышался голос Аиста.
— Отец, ну что за глупости? — отозвался мистер Ашок. — Индус, мусульманин — какая разница?
— Ох уж мне эта молодежь. Нахватались модных идей.
Аист положил руку мне на плечо.
— Похищаю у тебя водителя, Рошан, ты уж прости. Через час верну.
Для шофера номер два Аист изыскал особую работенку. У него болели ноги — что-то такое с венами, — и врач велел ему устраивать ежевечерний сеанс массажа. Усядется хозяин во дворе, погрузит ноги в бадью с теплой водой, а слуга тщательно разотрет их. При этом Аист прикрывает глаза и блаженно постанывает.
Через полчасика он скажет: «Вода остыла», и тогда я извлеку из воды сначала одну его ногу, потом вторую и оттащу бадью в туалет. Вода в бадье черная — в ней плавают мертвые волоски и чешуйки кожи. Налью горячей воды и волоку обратно во двор.
Сейчас мистер Ашок и Мангуст вынесут стулья, усядутся рядом, Рам Парсад притащит бутылку с золотистым напитком, разольет по трем стаканам, добавит кубики льда и подаст каждому. Сыновья подождут, пока отец сделает первый глоток, пробормочет: «Виски... Куда мы без него!» — и начнется беседа. Чем дольше они говорят, тем живее я растираю ему ноги. А говорят они про политику, про уголь и про вашу страну — Китай. Как-то это у них связано — Китай, уголь, политика — и приносит семье доход. Постепенно я понимаю, что эти три фактора определяют и мое благосостояние, я ведь теперь как бы часть семьи. Слова про Китай и уголь смешиваются в моем сознании с ароматом виски, с запахом потных хозяйских ног, с дряблой распаренной кожей, по которой скользят мои пальцы, с легкими тычками в спину, которыми награждают меня мистер Ашок и Мангуст, я все впитываю будто губка, все усваиваю — как и положено предпринимателю.
Тут меня как треснут по голове!
Поднимаю глаза. Вижу занесенный кулак Аиста.
Натыкаюсь на сердитый взгляд.
— Понял, за что? — спрашивает Аист.
— Да, сэр. — На лице у меня широкая улыбка.
— Отлично.
Не проходит и минуты, как опять — шарах по башке!
— Отец, объясни ему, за что. По-моему, он не понял. Малый, не дави так сильно. Мягче. А то отцу не по себе.
— Да, сэр.
— Отец, тебе непременно надо бить слуг?
— Здесь тебе не Америка, сынок. Не задавай таких вопросов.
— Это почему еще?
— Тумаки им только на пользу. Они не против, Ашок. Так уж повелось. А то уважать не будут. Помни об этом.
Пинки-мадам в разговорах не участвовала. Она и из комнаты-то своей не выходила. Вот разве наденет черные очки да сыграет в бадминтон с Рамом Парсадом. И что с ней такое, недоумевал я. С мужем нелады? Может, он в постели не на высоте?
Когда Аист во второй раз скажет «Вода остыла» и сам вынет ноги из бадьи, моя работа окончена.
Выливаю остывшую воду в раковину. Минут десять мою руки, вытираю и опять мою, но ничего не помогает — запах дряблой старой кожи въедается в ладони на весь день.
* * *
Только в одном случае слуга номер один и слуга номер два трудились на пару. Как минимум раз в неделю в один из вечеров часов этак в шесть мы с Рамом Парсадом вместе выходили из дома и направлялись на главную улицу к магазину под вывеской
«ДЖЕКПОТ» — МАГАЗИН АНГЛИЙСКОГО АЛКОГОЛЯ
ЗДЕСЬ ПРОДАЕТСЯ ИНОСТРАННЫЙ АЛКОГОЛЬ ИНДИЙСКОГО ПРОИЗВОДСТВА
Должен объяснить вам, господин Цзябао, что в этой стране мужчины делятся на две категории: любители «английских» напитков и поклонники «индийского» спиртного. Деревенщина вроде меня пьет «индийское»: тодди, арак[20] или сивуху домашнего приготовления. Богатые, ясное дело, предпочитают «английский» алкоголь. Ром, виски, пиво, джин — словом, наследие колонизаторов. (А чисто китайское спиртное есть, господин Премьер? С удовольствием бы попробовал.)
В обязанности шофера номер один входило покупать раз в неделю в «Джекпоте» для Аиста и сыновей самое дорогое виски. Негласный протокол обязывал младшего слугу сопровождать старшего, уж не знаю, с какой целью. Наверное, чтобы старший не сбежал с бутылкой.
Магазин ломится от товара, за прилавком перед полками с разнокалиберными бутылками стоят двое мальчишек-продавцов и не очень-то расторопно обслуживают орущих клиентов.
Сбоку, на белой стене, красным фломастером намалеваны сотни названий. Ассортимент огромен и разделен на пять граф: ПИВО, РОМ, ВИСКИ, ДЖИН, ВОДКА.
«ДЖЕКПОТ» — МАГАЗИН АНГЛИЙСКОГО АЛКОГОЛЯ
ПРАЙС-ЛИСТ
Наше виски
Первоклассное виски
Четверть Половина Бутылка BLACK DOG - - 1330 TEACHER’S - 530 1230 VAT 69 - - 1210
Виски второго класса
Четверть Половина Бутылка ROYAL CHALLENGE 110 220 390 ROYAL STAG 110 219 380 BAGPIPER 84 200 288
Виски третьего класса
Четверть Половина Бутылка ROYAL CHOICE 64 110 200 WILD HORSE 44 120 200
(Есть виски еще дешевле! Спрашивайте у продавцов!)
Наша водка
Первоклассная водка...
Магазин битком — человек пятьдесят, не меньше, покупатели потрясают в воздухе крупными купюрами и выкрикивают дурными голосами:
Мне «Кингфишер крепкий», один литр!
«Олд Монк», полбутылки!
«Тандерболт»! «Тандерболт»!
Судя по поношенной одежде, вряд ли всю эту роскошь они себе берут. Они, как и мы с Рамом Парсадом, — слуги, их прислали хозяева. После восьми вечера в уик-энд здесь настоящее побоище, да и сейчас мне приходится потолкаться, чтобы пропихнуть Рама Парсада к прилавку. Рам Парсад надрывается:
Черного пса! Бутылку!
«Черный пес»», или «Black Dog», — самое дорогое виски в магазине. Аист с сыновьями пьют только его.
Рам Парсад бережно принимает бутылку, я прокладываю ему обратный путь через толпу — только в эти минуты мы с ним действуем заодно.
По дороге домой Рам Парсад непременно останавливается и вынимает бутылку из картонного футляра. Он говорит, для проверки, не обманули ли его в магазине, но, по-моему, врет. Ему просто приятно подержать в руках стеклянный сосуд, наполненный дорогущим благородным напитком, будто он его себе купил. Налюбовавшись, он прячет бутылку обратно в картонку и шествует домой, а я тащусь следом, и золотистая жидкость так и плещется у меня перед глазами.
