– Так вот, господин Волков, – продолжал тем временем Владимир Ольгердович, – у вас есть выбор: либо вести себя здесь согласно правилам учебного заведения и слушать урок, либо покинуть класс – я вас не держу.
Олег медленно поднялся из-за стола, при общем молчании одноклассников собрал в сумку тетради и ручки и, опираясь на тросточку, направился к двери. Пока он шел, ему так и казалось, что спина сейчас загорится, так ее прожигал взгляд обычно спокойных глаз.
Когда Олег, уже стоя в двери, обернулся, он снова встретился взглядом с географом. На этот раз Волкову показалось, что под толстой коркой льда, будто сковавшего радужку, на него глядит беспощадная ненависть.
«Кажется, я умудрился нажить еще одного врага. Меня можно поздравить», – подумал парень и вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Географ уже рассказывал что-то своим спокойным мягким голосом.
«Какое воспоминание испортил! – с раздражением думал Олег, шагая по пустом школьному коридору. – Может быть, еще немного, и я бы понял…» Он еще раз попытался поймать кусочек сна, но это было словно ловить клочок тумана – как ни старайся, все равно уйдет, просочится сквозь пальцы.
И тут Олег вдруг увидел желтую кошку. Кажется, ту самую, с пустыря.
Кошка выскользнула из двери какого-то кабинета и скрылась на лестнице.
Олег бросился за ней, но, выскочив на площадку, столкнулся с завучем.
Высокая, с вечно растрепанным пучком тускло-серых волос, в очках с огромными диоптриями, завуч казалась типичной грымзой. И увы, не только казалась.
– Волков! – она приподняла очки, рассматривая ученика. – Куда это ты так несешься?
– Сюда вошла кошка. – Он, досадуя на неожиданную встречу, пытался понять, куда убежало животное. Может быть, наверх, на чердак? Или вниз по лестнице, на другие этажи?
– Не выдумывай! – одернула его Валентина Васильевна. – Нет здесь никакой кошки. В этой школе нет и, запомни, не будет никаких кошек, мышек или даже птичек.
– Только ослы и обезьяны, – буркнул себе под нос Олег.
– Что? – грымза высоко подняла тонко выщипанные брови. Двойной подбородок возмущенно дрогнул. – Ты что-то сказал?
– Ничего. – Волков и без того понял, что, пожалуй, хватит нарываться.
– Кстати, а почему ты бегаешь за воображаемыми кошками вместо того, чтобы присутствовать на уроке? Что у вас сейчас? Химия? Нет, география.
– Владимир Ольгердович отпустил меня, – Олегу даже не пришлось лгать.
Завуч с недоверием оглядела его, покачала головой.
– Что-то темнишь, Волков, – заявила она. – И что это у тебя за палка? Почему ты так ходишь по школе?
– У меня нога болит. Ухудшение состояния, – не моргнув, выдал Олег.
– Поэтому и носишься по коридору, как резвый конь!..
Она хотела сказать еще что-то, но вовремя прозвучавший звонок спас Олега Волкова, как третий крик петуха несчастного Хому Брута.
Валентина Васильевна, махнув на него рукой, поспешила куда-то по своим делам, а Олег все же поднялся к чердаку и, заглядывая через решетку, попытался разглядеть, нет ли там желтой кошки.
Ее не было видно.
– Ты собираешься стоять здесь до конца дня? Может, отойдешь, мне надо кое-что проверить, – послышался позади девичий голос.
Он обернулся и увидел чудовище!
7
Алиса,
или Двое и кошка
Наплакавшись вдосталь, Алиса наконец взглянула на часы и убедилась, что урок в самом разгаре и идти туда не имеет никакого смысла. Тем более что зеркало отразило покрасневший и опухший нос, а одна из линз задвинулась куда-то под веко, и теперь на Алису смотрело такое страшилище, что ни в одной сказке не встретишь.
Девушка, конечно, попыталась нащупать тонкую линзу, но безуспешно. Видимо, придется идти к врачу – извлекать потерю из глаза. А пока… В сумке нашлись солнечные очки. Алиса надела их, прекрасно понимая, что будет смотреться в школьном коридоре весьма странно, но в данный момент это показалось ей меньшим злом. Уж лучше странно, чем страшно. Без очков она, пожалуй, напугает младшеклашек и сорвет уроки.
«Кстати, об уроках, – подумала она, – перекантуюсь где-нибудь, пока идет химия, слишком подозрительно будет уходить прямо сейчас. А потом ускользну».
Сидеть в туалете было скучно, и вскоре Алиса высунула голову за дверь и, убедившись, что коридор пуст, пошла по нему, наслаждаясь непривычной тишиной.
Девушка спустилась на первый этаж, в крыло, где располагалась младшая школа: здесь ее вряд ли найдут. Она давно уже не бывала в этой части здания, и теперь воспоминания разом нахлынули на нее. Вот эта металлическая стойка с цветами была здесь, когда еще Алиса только-только пришла в первый класс. Где-то здесь она лупила портфелем Витьку Апрелева, мастера тупых шуток, обожающего, скажем, налить на стул клей или подложить кнопку… Вот здесь любила торчать на переменках, а вон на том стенде стояли когда-то ее собственные произведения искусства – четырехлапый пластилиновый цыпленок (ну не смогла она вспомнить, сколько у цыплят лап: две или четыре) и красивая картинка из цветного песка, которую они сделали вместе с мамой… Теперь на стенде пылились чьи-то чужие работы. Девушка, сдвинув солнечные очки на затылок, с умилением посмотрела на криворотую куклу, смешную аппликацию с машинкой, забавное синее существо, слегка напоминающее и человечка, и лягушонка, в смешных желтых шортах в горошек, с шариками-бубенчиками на длинных ушках…
Те, кто смастерили эти работы, пока еще верят, что весь мир состоит из веселых игр, и вряд ли задумываются о серьезных вещах, но уже совсем скоро, гораздо скорее, чем это им сейчас кажется, они повзрослеют. Станут умнее и жестче, растеряют беззаботную непосредственность и веру в чудеса… Как жаль, что все это нельзя взять с собой из детства! Как хотелось бы сохранить детские чувства и ощущения, как фотографии в старом альбоме, и иногда листать его, переживая заново нехитрые радости…
С этими мыслями девушка дошла до двери своего бывшего класса и замерла перед ней. «Интересно, а там все сильно изменилось?» Ей так захотелось взглянуть на старый класс хотя бы одним глазком!
Она стояла перед дверью, улыбаясь, словно в предчувствии чуда, но тут из класса послышались странные звуки: детский плач, а потом раздраженный громкий голос.
– Ты тупица! Дебил! Идиот! Из тебя никогда ничего не выйдет! Тебя надо отдать в школу для даунов!
Дверь была чуть приоткрыта, Алиса осторожно заглянула внутрь и не поверила собственным глазам. Вера Семеновна – пожилая и самая добрая учительница младших классов, когда-то Алиса сама у нее училась, – вся красная от гнева, трясла за шиворот сжавшегося в комок мальчишку.
– Тебя надо выпороть! Ремнем! Ты дебил, если не выучил умножение на три! Что же с тобой дальше будет!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
