Но в глубине души Эбби знала, что она совсем не такая. Практична? О да! Еще бы! Но при этом очень любит посмеяться, причем обладает далеко не тривиальным чувством юмора, острым как бритва язычком и умением во всем видеть смешное.
А иначе разве бы ей удалось выжить? Разве смогла бы она год за годом существовать бок о бок с этими тупоголовыми, самовлюбленными и в то же время на редкость обаятельными Бэкуорт-Мелдонами?
Но все же как ей хотелось вырваться на волю! Послать к черту всех ее любящих родственничков, вернее, убедиться, что все они благополучны и счастливы, а потом упорхнуть в кругосветное путешествие, повидать мир… или хотя бы те его уголки, которые интересовали ее больше всего.
Как она мечтала о приключениях вроде тех, что то и дело происходили с очаровательной Люсиндой Поумрой, героиней последнего нашумевшего романа Араминты Зейн, — да вот, например, когда она угодила в лапы пиратов и вырвалась на свободу только благодаря любви самого сильного, самого красивого и опасного из всех корсаров.
Теперь Эбби даже могла представить себе его лицо — оно мелькнуло один раз, в парке, и с тех пор постоянно стояло у нее перед глазами. Высокий, светловолосый и соблазнительный как сам первородный грех, с улыбкой падшего ангела на губах, незнакомец сидел в экипаже, достойном настоящего героя романа. Вот только смотрел он на Эдвардину…
И тут произошло нечто такое, от чего мысли разом вылетели у Эбби из головы, а нижняя челюсть с хрустом отвалилась, так что ей даже пришлось придержать ее рукой.
Толпа восторженных поклонников, окружавшая Эдвардину, развеялась как дым!
Впрочем, ничего удивительного.
Даже офицеры, прозябавшие на половинном жалованье, и младшие отпрыски благородных семейств способны заметить, когда их отодвигают на второй план. Эбби могла их понять — ведь и ее мало кто замечал, если рядом оказывалась Эдвардина.
В настоящий момент возле девушки оставались только двое джентльменов, которых Эбби тут же узнала — это их она видела в парке.
Один — темноволосый красавец с тем выражением скуки на лице, которое отличает подлинных аристократов голубых кровей. Интересный мужчина — но не во вкусе Эбби. Несмотря на красоту, он мало походил на героя, способного заставить рассудительную Эбби потерять голову.
Второй — такой же высокий, как и его приятель, только светловолосый — снова напомнил ей падшего ангела. Он был неправдоподобно красив — красив так, что у Эбби захватило дух. У нее на глазах он склонился к руке Эдвардины, а эта дурочка, жеманно хихикая, только хлопала огромными голубыми глазами.
Тяжело вздохнув, Эбби в который уже раз подумала, что красота отнюдь не подразумевает еще и ум — взять хотя бы, к примеру, беднягу Игги! Что ж, даже если этот белокурый Адонис и влюбился по уши, ее это не касается. И вообще — ей это безразлично.
На самом деле она пыталась сама себя обмануть.
Однако это вовсе не означало, что она не может к ним подойти, вежливо прервать их беседу и дать им понять, что Эдвардина здесь не одна.
— Миссис Бэкуорт-Мелдон, счастлив познакомиться с вами, — сказал Кипп, когда глупо хихикавшая Эдвардина неловко представила их тетушке.
Он склонился к руке молодой вдовушки. Ему было уже известно, что она вдова, — за те пять минут, что они провели с Эдвардиной наедине, эта глупышка успела выболтать им все семейные тайны.
Его губы еще прижимались к ее затянутой в перчатку руке, а Кипп уже догадался, кто перед ним. Стало быть, дуэнья, подумал он, именно на нее он обязан произвести впечатление. Что же касается ее самой, то если Эбби и способна поразить чье-то воображение, то лишь своим туалетом — на редкость безобразная тряпка, с невольной жалостью подумал Кипп.
— Неужели, милорд? Вы счастливы? А почему, позвольте узнать? — произнесла в ответ Эбби, решительно высвободив руку, благодаря чему удостоилась еще одного взгляда Киппа, только на этот раз в нем искрился смех.
Похоже, ей удалось его заинтриговать. Впрочем, вряд ли такого мужчину заинтересует какая-то вдова.
— Ха, попался, Кипп! — хлопнув приятеля по спине, пророкотал граф Синглтон. — Не обращайте внимания, мадам! Знаете, такие вещи говоришь просто по привычке. Так, значит, ты счастлив, Кипп? Или это обычная вежливость? Да, похоже, так оно и есть — ты всегда вежлив до омерзения. Что до меня, — он с поклоном взял руку Эбби, — я очарован!
— Милорд, — пробормотала Эбби, по-прежнему не отрывая глаз от Киппа.
Виконт поежился. Откуда-то вдруг возникло неприятное чувство, будто его придирчиво оценивают, чуть ли не выворачивают наизнанку, как товар на прилавке. Ему стало неуютно.
Впрочем, какая разница? В конце концов, одернул себя Кипп, он здесь не ради нее, а ради очаровательной крошки мисс Бэкуорт-Мелдон. Что же до этой вдовушки в ее омерзительном уныло-желтом платье, так ему следует пожалеть беднягу, которого она так быстро загнала в могилу.
Эта дама начинала действовать ему на нервы.
— Должен ли я понять, мадам… — начал Кипп, бросив еще один взгляд в сторону Эдвардины. «Какие глаза! — восхитился он. — А как она смотрит на меня! Ну, точнее, в мою сторону», — что вы… так сказать, компаньонка мисс Эдвардины?
— Не совсем так, милорд, — отрезала Эбби, высвободив наконец руку из ладони графа Синглтона. Собравшись с духом, она постаралась ответить на его вопрос как можно честнее. — Ее матушка здесь, в зале. А я — ее тетушка по мужу. Я ее опекаю. Верно, моя дорогая крошка?
«Крошка», захихикав, игриво хлопнула Эбби по руке.
— О, какая ты шутница, Эбби! Ха-ха-ха! Ну конечно, милорд, Эбби меня опекает! Да и кто же позаботится обо мне, если не она? Сама я на это просто не способна. Так все говорят. И потом, разве мы не для этого сюда приехали? Чтобы найти кого-то, кто станет заботиться обо мне, а ты тогда перестанешь…
— Ну разве она не забавна? Милая крошка, такое оригинальное чувство юмора! — ловко перебила племянницу Эбби.
Очень своевременно, одобрительно подумал Кипп, уже обо всем догадавшись. Иначе дурочка наверняка повторила бы то, что не раз слышала от самой тетушки по поводу навязанной ей роли дуэньи.
Неожиданно он увидел, как миссис Бэкуорт-Мелдон остановила проходившего мимо лакея и взяла с подноса бокал вина. Никто и глазом моргнуть не успел, как она буквально впихнула его племяннице в руку — как раз в тот момент, когда юная красавица рассказывала, как отчаянно она нуждается в защитнике.
— По-моему, ты слегка охрипла, дорогая. Ах, бедняжка! Выпей-ка это.
— Но, Эбби, ведь это же…
Кипп приложил к губам платок, отлично понимая, что громкий хохот только повредит его планам. Особенно если он хочет усыпить бдительность этого дракона в юбке.
