— О, на самом деле нам не очень нравится, когда дети находятся у бассейна, — ответила Ли с натянутым смехом, залпом опрокидывая стакан чего-то похожего на высококлассную водку. Она немного поморщилась, но ничем не закусила. Я бы выразила ей свое уважение, но сложно хвалить вообще за что-либо того, кто продает детей извращенцам. — Маркус содержит там свои редкие растения.
Она…ладно, блять, это телка совсем невменяемая.
— Какие дети? — спросила Офелия, странно посмотрев на Корали. — Кто такая Алисса?
Она перевела взгляд с моего униженного социального работника на меня, ее вороно-черные волосы были заплетены у основания, кремовое платье было дизайнерским. Подвеска с бриллиантами сияла на бледном горле, она рассеяно погладила их двумя пальцами.
Не знаю, как для вас, но, как по мне, это похоже на подсказку, схожую по значению с той, когда ее сын потирает свой подбородок.
Том принял от Корали смешанный напиток, когда Дэвид сел на ближайший ко мне и Вику диван. Я чувствовала пристальный взгляд моего мужа, направленный на него. Если Виктору нужен вызов, то он не найдет его в Дэвиде Бенедикте.
Бенедикт. Его фамилия не такая, как у Тома, вот почему я раньше никогда не проводила параллели. Видимо Дэвид взял фамилию матери.
— Не беспокойся о детях, — сказал Аарон Офелии, останавливаясь лишь в паре метров от нее. Из-за того как они смотрели друг на друга, я могла сказать, что они уже не раз встречались раньше. — О чем тебе стоит беспокоиться, так это о том, что у тебя будет на ужин. Потому что вы уходите.
— Мы только приехали, — возразил Том, делая глоток из своего напитка. Он смотрел на меня из-за своих очков. — Это была чертовски долгая поездка. К тому же, мы всегда остаемся на ночь.
Офелия отвернулась от Аарона, ни считая его угрозой. Но только идиот поворачивается спиной к маме-медведице, понимаете же о чем я?
В одно мгновение атмосфера в комнате переменилась. Аарон достал нож из-за пояса своих джинсовых шорт и крепко прижал его к шее Офелии. Надо отдать должное, она не запаниковала, или закричала, или даже вздохнула, когда лезвие укололо и пустило одну маленькую, красную жемчужины.
— Какого черта? — воскликнул Том, лишенный исключительной аристократичности своей возлюбленной.
Его болотно-зеленые глаза расширились от страха, когда он отступил, выливая, как мне кажется мохито, на свой костюм и ругаясь. Глаза Дэвида расширились, и я видела, как он сглатывает комок страха, взгляд метнулся ко мне.
— О, Боже, — простонала Ли, прикрывая лицо руками, пока Виктор медленно поднимался с дивана, чтобы посмотреть на свою мать.
Из тени выползли Каллум, Оскар и Хаэль с оружием наготове. Чтобы придать больше эффекта драмы, Хаэль вставил новую обойму в свой пистолет и ухмыльнулся.
— Что это? Переворот? — спросила Офелия, звонко смеясь.
Я встала рядом с Виктором, впервые полностью зная план. Иногда даже не думала, что мальчики хотели не вмешивать меня. Они просто так слаженно работали вместе, что могли спланировать какое-то дерьмо на лету.
— Нет, мама, — ответил Вик, дотрагиваясь до ее подвески. Его глаза поползи вверх по ее лицу. Было увлекательно видеть этих двух вот так столкнувшихся лицом к лицу. Это заставило меня осознать, как много в нем генов матери. Скорее всего, если бы у нас был ребенок, он выглядел бы, как эти двое. — Красивая цепочка. Думаю, ты купила ее в качестве свадебного подарка? Знаешь, раз ты ни черта не принесла мне и Берни.
— Ты называешь это свадьбой? — Офелия подавилась смехом, этот был более язвительным. — В этом кишащем термитами кошмарном доме?
Она потянула руку, чтобы отвести лезвие, но Аарон еще сильнее прижал нож, превращая красную жемчужину в струю, стекающую вниз по ее шее.
Медленными, аккуратными движениям Виктор снял цепочку с горла матери, а затем повернулся ко мне. Поцеловал меня в мочку уха, когда запах мускуса и янтаря окутал словно дым.
— Я подарю тебе весь мир, — пообещал он, застегивая цепочку, а затем отступил назад так внезапно, что у меня закружилась голова и перехватило дыхание.
Вик повернулся к Аарону и кивнул.
— Можешь опустить нож, — сказал он, и Аарон поступил так без особого желания.
Офелия коснулась наманикюренными пальцами своего горла и убрала их, чтобы посмотреть на пятна крови на кончиках пальцев.
В доме не было ни звука, кроме слабого эхо фильма, доносившегося сверху.
— Итак, — начал Виктор, беря меня за руку и проведя большим пальцем по кольцу своей бабушки самым ленивым и чувственным образом. Даже с Каллумом, Хаэлем и Оскаром, занимающими позиции по комнате с оружием наготове, с уставившимися на меня черными глазами Офелии, с хмуро выглядящим Аароном, я пребывала в восторге от этого. Уверена, что в любом случае дело в намерении Вика. — Дорогая мамочка, мы оба знаем, ты не можешь убить меня, хоть я и шутил об обратном, — Виктор посмотрел на меня сверху-вниз с мягким выражением на лице. Если бы оно достигло его глаз, было бы очень мило. — Если я умру раньше, чем получу свое наследство, оно все пойдет на благотворительность.
Мои брови взлетели вверх, когда я посмотрела на Офелию. Для того, чья шея истекала кровью, она на удивление выглядела по-царски в своем сатиновом платье.
— То есть… чтобы потерять деньги матери, ты должен не выпуститься или съехать из дома своего отца? — спросила я, и Вик ухмыльнулся.
— Или развестись, — добавил он, а затем запрокинул голову в смехе.
— Или совершить тяжкое преступление, — дополнила Офелия, скрещивая руки на груди и осматривая остальных парней Хавок в комнате. — Что, я уверена, ты только что сделал. Том, заканчивай свой напиток и пошли.
Аарон сделал шаг вперед с ножом в руках, но Виктор махнул ему рукой, чтобы он отошел.
— Око за око, мамочка. Ты очевидно замешана в секс-торговле детьми.
Виктор пробежал пальцами по цепочке на моей шее и отступил. Он засунул свои татуированные пальцы в карман, пока Офелия смотрела на него с таким же холодным и впечатляющим лицом как у Оскара. Мои глаза метнулись в сторону обсуждаемого мужчины, но он выглядел скучающим из-за всего происходящего.
Словно чувствуя, что смотрю на него, серые глаза Оскара нашли мои, и по итогу мы уставились друг на друга. Помнил ли он, как был внутри меня? Знал ли, как задел меня его побег? Вместо того, чтобы злиться из-за всего, я должна научиться прислушиваться к своим эмоциям.
Поведение Оскара расстраивает меня.
Так чертовски расстраивает.
Так долго у меня не было права голоса, и когда поняла, что могу высказаться, поступила наоборот. Каждая мелочь, выходящая из моих уст, была наполнена яростью и злобой. В конце концов, у меня было много причин ненавидеть этих мальчиков. Я не могла заглянуть в их головы. Я не телепат. Я должна начать вести с ними диалог.
Снова посмотрела на Офелию.
— Готова поспорить, и все твои богатенькие друзья тоже, — сказала я, выпуская эту злобу и ненависть, о которых только что говорила. Зачем направлять их на парней, когда у меня есть другие мишени. — Ты ничего об этом не расскажешь. Ты покинешь этот дом и начнешь новый заговор против Виктора. Почему бы тебе не уйти сейчас и не начать планировать? Ты нахрен портишь наш медовый месяц, — я позволила своей улыбке превратиться в белозубую ухмылку. Муж и жена — одна сатана. — Спасибо за цепочку, кстати. Она милая.
Офелия улыбнулась мне, выражение лица было схожим с моим. Она ненавидела своего сына почти так же сильно, как я его любила. Говорю «почти», потому что нельзя прикасаться к этой токсически прекрасной вещи, которая была у нас с Виком.
— У вас есть целый год, чтобы наиграться друг с другом, — промурлыкала Офелия, наклоняясь достаточно близко, что можно было учуять ее парфюм с кофе, ванилью и белыми цветами. Что-то дорогое, бесспорно. — Жду не дождусь, — она буквально щелкнула пальцами, когда поднялась, и Том споткнулся, пытаясь выполнить ее приказ, и сунул свой пустой стакан обратно в руки Корали, пытаясь поторопиться. — Не отставай, Дэвид.
