Читаем без скачивания Том 1. Стихотворения 1813-1849 - Федор Тютчев

Из "Федры" Расина

Едва мы вышли из Трезенских врат,*Он сел на колесницу, окруженныйСвоею, как он сам, безмолвной стражей.Микенскою дорогой ехал он,Отдав коням в раздумии бразды.Сии живые, пламенные кони,Столь гордые в обычном их пылу,Днесь, с головой поникшей, мрачны, тихи,Казалося, согласовались с ним.Вдруг из морских пучин исшедший крикСмутил кругом воздушное молчанье,И в ту ж минуту страшный некий голосИз-под Земли ответствует стенаньем.В груди у всех оледенела кровь,И дыбом стала чутких тварей грива.Но вот, белея над равниной влажной,Подъялся вал, как снежная гора, —Возрос, приближился, о брег расшибсяИ выкинул чудовищного зверя.Чело его ополчено рогами,Хребет покрыт желтистой чешуей.Ужасный Вол, неистовый Дракон,В бесчисленных изгибах вышел он.Брег, зыблясь, стонет от его рыканья;День, негодуя, светит на него;Земля подвиглась; вал, его извергший,Как бы объятый страхом, хлынул вспять.Все скрылося, ища спасенья в бегстве, —Лишь Ипполит, героя истый сын,Лишь Ипполит, боязни недоступный,Остановил коней, схватил копьеИ, меткою направив сталь рукою,Глубокой язвой зверя поразил.Взревело чудо, боль копья почуя,Беснуясь, пало под ноги конямИ, роя землю, из кровавой пастиИх обдало и смрадом и огнем!Страх обуял коней — они помчались,Не слушаясь ни гласа, ни вожжей, —Напрасно с ними борется Возница,Они летят, багря удила пеной:Бог некий, говорят, своим трезубцемИх подстрекал в дымящиеся бедра...Летят по камням, дебрям... ось трещитИ лопнула... Бесстрашный ИпполитС изломанной, разбитой колесницыНа землю пал, опутанный вожжами, —Прости слезам моим!... сей вид плачевныйБессмертных слез причиной будет мне!Я зрел, увы! как сына твоегоВлекли, в крови, им вскормленные кони!Он кличет их... но их пугает клик —Бегут, летят с истерзанным Возницей.За ним вослед стремлюся я со стражей, —Кровь свежая стезю нам указует.На камнях кровь... на терниях колючихКлоки волос кровавые повисли...Наш дикий вопль равнину оглашает!Но наконец неистовых конейСмирился пыл... они остановилисьВблизи тех мест, где прадедов твоихПрах царственный в гробах почиет древних!..Я прибежал, зову... с усильем тяжкимОн, вежды приподняв, мне подал руку:«Всевышних власть мой век во цвете губит.Друг, не оставь Ариции моей!Когда ж настанет день, что мой Родитель,Рассеяв мрак ужасной клеветы,В невинности сыновней убедится,О, в утешенье сетующей тени,Да облегчит он узнице своейУдел ее!.. Да возвратит он ей...»При сих словах Героя жизнь угасла,И на руках моих, его державших,Остался труп, свирепо искаженный,Как знаменье богов ужасной кары,Не распознаемый и для отцовских глаз!

Средство и цель*

Стяжать венок от вас не мечу,Но ваши похвалы люблю,Коль на пути своем их встречу.

Балласт хотя не назначает,Куда и как плыть караблю,Но ход его он облегчает.

Заветный кубок*

Был царь, как мало их ныне, —По смерть он верен был:От милой, при кончине,Он кубок получил.Ценил его высокоИ часто осушал, —В нем сердце сильно билось,Лишь кубок в руки брал.Когда ж сей мир покинутьПришел его черед,Он делит все наследство, —Но кубка не дает.И в замок, что над морем,Друзей своих созвал —И с ними на прощанье,Там сидя, пировал.В последний раз упилсяОн влагой огневой,Над бездной наклонилсяИ в море — кубок свой...

На дно пал кубок морское, —Он пал, пропал из глаз,Забилось ретивое —Царь пил в последний раз!..

Ночные мысли*

Вы мне жалки, звезды-горемыки!Так прекрасны, так светло горите,Мореходцу светите охотно,Без возмездья от богов и смертных!Вы не знаете любви и ввек не знали!Неудержно вас уводят Оры*Сквозь ночную беспредельность неба.О! какой вы путь уже свершилиС той поры, как я в объятьях милойВас и полночь сладко забываю!

Из "Фауста" Гёте

     Звучит, как древле, пред тобою     Светило дня в строю планет     И предначертанной стезею,     Гремя, свершает свой полет!     Ему дивятся Серафимы,     Но кто досель Его постиг!     Как в первый день непостижимы     Дела, Всевышний, Рук твоих!     И быстро, с быстротой чудесной     Кругом вратится шар земной,     Меняя тихий Свет небесный     С глубокой Ночи темнотой.     Морская хлябь гремит валами     И роет каменный свой брег,     И бездну вод с ее скалами     Земли уносит быстрый бег!     И беспрерывно бури воют     И землю с края в край метут,     И зыбь гнетут, и воздух роют,     И цепь таинственную вьют.     Вспылал предтеча-истребитель,     Сорвавшись с тучи, грянул гром,     Но мы во свете, Вседержитель,     Твой хвалим день и мир поем.     Тебе дивятся Серафимы!     Тебе гремит небес хвала!     Как в первый день, непостижимы,     Господь! руки твоей Дела!

«Кто звал меня?» —                        «О страшный вид!»— «Ты сильным и упрямым чаромМой круг волшебный грыз недаром —И днесь...» —                    «Твой взор меня мертвит!»— «Не ты ль молил, как исступленный,Да узришь лик и глас услышишь мой?Склонился я на клич упорный твой —И се предстал!.. Какой же Страх презренныйВдруг овладел, титан, твоей душой?..Та ль эта грудь, чья творческая СилаМир целый создала, взлелеяла, взрастилаИ в упоении отваги неземной,С неутомимым напряженьемДо нас, Духов, возвыситься рвалась?Ты ль это, Фауст? И твой ли был то глас,Теснившийся ко мне с отчаянным моленьем?Ты — Фауст? Сей бедный, беспомощный прах,Проникнутый насквозь моим вдхновеньем,Во всех души своей дрожащей глубинах?..»  — «Не удручай сим пламенным презреньемГлавы моей! — не склонишь ты ея!Так, Фауст Я! Дух, как ты! твой равный Я!..»  — «Событий бурю и вал судеб,  Вращаю я,  Вздвигаю я,Вею здесь, вею там, и высок и глубок!  Смерть и Рожденье, Воля и Рок,  Волны в боренье —  Стихии во пренье —  Жизнь в измененье —  Вечный единый поток!..Так шумит на стану моем ткань роковая,И Богу прядется риза живая!..»  — «Каким сродством неодолимым,Бессмертный Дух! Влечешь меня к себе!»  — «Лишь естеством, тобою постижимым,Подобен ты — не мне!..»

Чего вы от меня хотите,Чего в пыли вы ищете моей,Святые гласы, там звучите,Там, где сердца и чище и нежней.Я слышу весть — но Веры нет для ней!О, Вера, Вера, мать чудес родная,Дерзну ли взор туда поднять,Откуда весть летит благая!Ах, но к нему с младенчества привычный,Сей звук родимый, звук владычный,Он к бытию манит меня опять!Небес, бывало, лобызаньеСрывалось на меня в воскресной тишине,Святых колоколов я слышал содроганьеВ моей душевной глубине,И сладостью живой была молитва мне!Порыв души в союзе с небесамиМеня в леса и долы уводил —И, обливаясь теплыми слезами,Я новый мир себе творил.Про игры юности веселой,Про светлую весну благовестил сей глас —Ах, и в торжественный сей часВоспоминанье их мне душу одолело!Звучите ж, гласы, вторься, гимн святой!Слеза бежит! Земля, я снова твой!

Зачем губить в унынии пустомСего часа благое достоянье?Смотри, как хижины с их зеленью кругомОсыпало вечернее сиянье.День пережит — и к небесам инымСветило дня несет животворенье.О, где крыло, чтоб взвиться вслед за ним,Прильнуть к его лучам, следить его теченье?У ног моих лежит прекрасный мирИ, вечно вечереющий, смеется —Все выси в зареве, во всех долинах мир,Сребристый ключ в златые реки льется.Над цепью диких гор, лесистых странПолет богоподобный веет,И уж вдали открылся и светлеетС заливами своими океан.Но светлый бог главу в пучины клонит —И вдруг крыла таинственная мощьВновь ожила и вслед за уходящим гонит,И вновь душа в потоках света тонет.Передо мною день, за мною нощь.В ногах равнина вод и небо над главою.Прелестный сон... и суетный — прости!К крылам души, парящим над землею,Не скоро нам телесные найти.Но сей порыв, сие и ввыспрь и вдаль стремленье,Оно природное внушенье,У всех людей оно в груди —И оживает в нас порою,Когда весной, над нашей головою,Из облаков песнь жавронка звенит,Когда над крутизной лесистойОрел, ширяяся, парит,Поверх озер иль степи чистойЖуравль на родину спешит.

Державный Дух! ты дал мне, дал мне все,О чем молил я! Не вотще ко мнеСклонил в лучах сияющий свой лик!Дал всю природу во владенье мнеИ вразумил ее любить. Ты дал мнеНе гостем праздно-изумленным бытьНа пиршестве у ней, но допустилВо глубину груди ее проникнуть,Как в сердце друга! Земнородных стройПровел передо мной и научил —В дуброве ль, в воздухе, иль в лоне вод —В них братий познавать и их любить!Когда ж в бору скрыпит и свищет буря,Ель-великан дерев соседних с трескомКрушит в паденье ветви, глухо гулВстает окрест и, зыблясь, стонет холм,Ты в мирную ведешь меня пещеру,И самого меня являешь тыОчам души моей — и мир ее,Чудесный мир, разоблачаешь мне!Подымется ль, всеуслаждая, месяцВ сиянье кротком, и ко мне летятС утеса гор, с увлажненного бора,Сребристые веков минувших тениИ строгую утеху созерцаньяТаинственным влияньем умиляют!

Из Шекспира