Она не думала, что ей когда-нибудь такое понравится. Что слова, которыми она швырнула в него, в конце концов сбудутся.
Она выгнула спину, чтобы лучше обозначить грудь и напрягшиеся остроконечные соски.
Раздвинула ноги, чтобы ему был виден пушистый холмик между ними, и бросила на Николаса самый дерзкий взгляд, на который была способна.
— Я выполнила свою часть договора, — наконец произнесла она осипшим от волнения голосом. — Я жду, когда вы выполните свою.
— А я передумал. — Он бросил свой пиджак на кровать.
— Что?! — Она резко села.
— Я решил, что мой член может подождать. Удовольствие намного сильнее, когда нагнетается малыми дозами. Знай: я готов извергнуться на твое обнаженное тело немедленно, но на сегодня у меня припасено кое-что другое, так что я сохраню свое семя для другой ночи.
Он протянул ей руку.
— Иди сюда.
Черт побери, как разочарована она. Она не хотела, чтобы ее возбуждение прошло просто так. И она не стала сопротивляться, когда он притянул ее к стулу, к себе на колени, прямо на угрожающую выпуклость в штанах, и усадил ягодицами верхом на источник мужской силы и страсти.
В таком положении она облокотилась на него спиной, выставив вперед груди с торчащими сосками и ощущая его плоть изгибом ягодиц.
— Положи руки мне на бедра и не двигай ими.
Она так и поступила, наслаждаясь своей обнаженностью и тем, что он мог делать с ней, что пожелает.
Ее возбуждение усилилось. Ему даже не нужно было ничего делать. Ее тело дрожало от предвкушения; она сидела, устроившись своими бедрами поверх его, чувствуя, как колышутся ее груди и увлажняется лоно от переполнявших его соков.
И самым возбуждающим было то, что он до нее даже не дотронулся. Он просто дал ей возможность ощутить ее собственное тело, обнаженное, мокрое, ощутить зуд в сосках. Он дал ей возможность представить, что он мог бы с ней сделать, позволил медленно закипать от чувственного подъема, нетерпеливо извиваясь на холме из плоти, молчаливо умоляя освободить его из плена одежды.
И даже тогда он не прикоснулся к ней.
— Закрой глаза. — Приказ пришел, как дуновение ветерка в ее ухо.
Она подчинилась, уронив голову назад. И застыла в ожидании. Чувствуя его мужскую мощь, жар своего тела, влагу, страсть… ждала… и наконец…
Прикосновение чего-то прохладного, гладкого, округлого к кончику ее напряженного соска, затем к ореолу, снова к соску… туда-обратно, взад-вперед, пока она уже не могла терпеть, туда-обратно, туда-обратно, бесконечно…
А затем… его пальцы, только лишь пальцы, сжимающие ее другой сосок, легко, крепко, идеально, именно так, как было нужно… и ее тело сжалось, ягодицы уперлись в него, и она сорвалась в спираль долгого, буйного, искрящегося оргазма.
Все остановилось. Она ощущала себя разгоряченной, замерзшей, использованной, опустошенной. Ей хотелось уйти, но он крепко ее держал. Она почувствовала… ощутила…
Что-то между своих широко расставленных ног. Нет, не сейчас, еще рано…
…Еще рано…
…В его руке было что-то круглое, гладкое, и упругим движением оно оказалось между ее половых губ, двигаясь вперед-назад, плотно, ритмично… она хотела это в себя, удерживать это внутри, чтобы более остро почувствовать его трение о свое обнаженное тело…
Со свистом втянув воздух меж сжатых губ, она наклонилась вперед, чтобы более плотно прижаться к округлому предмету. И неожиданно он оказался внутри нее, прижатый к самому центру удовольствия, поглощенный ее лоном.
У нее оборвалось дыхание. Это было. Она почувствовала настоящее наслаждение.
— Ты можешь ее носить, — прошептал он ей на ухо, — но только для меня.
Ее тело обволакивал округлый предмет.
— Для тебя…
— Но есть еще для тебя кое-что.
В тумане сладострастной эйфории она могла с трудом концентрироваться на словах, которые прошептала:
— Что?
Она почувствовала, как его пальцы раздвигают ее половые губы в поисках отверстия. Затем давление переместилось глубже, еще глубже, почти вытеснив округлый предмет.
Он не дал ему покинуть ее лоно, плавными круговыми движениями возвратив его к центру наслаждения. И тут лепестки ее цветка сомкнулись на всем, что было внутри нее, и она почувствовала, как трепет передается от них всему телу, заставляя его конвульсивно забиться в яростном оргазме от ощущения переполнения ее лона.
Никакими словами нельзя было описать испытываемый ею вулкан плотских чувств.
И все успокоилось. Ни один из них не двигался. Он молчал; он давал ей ощутить всю полноту обладания, необузданность ощущений.
Затем медленным, очень медленным движением он начал погружать в нее капельки удовольствия, бисеринками входящие в ее влагалище. Совершенно. Безупречно.
Идеально…
И тут он остановился.
— Встань, я хочу посмотреть на тебя.
Ей совсем не хотелось двигаться; она хотела сидеть верхом на нем, но он поднял ее на ноги.
— Поставь ногу мне на колено и посмотри.
Она посмотрела. Из ее самого интимного места свисала нить жемчужных бусин, частично скрытая половыми губами. На скрытом от взора конце нити находилось… то, что сейчас располагалось внутри Элизабет.
Зрелище было необычайно возбуждающим. Маленькие бусинки доставляли огромное удовольствие. Ладонь Николаса легла на лобок Элизабет, и его пальцы стали углубляться в ее лоно, теребя и шевеля жемчужины, пока ее колени не подогнулись.
— Дай мне свои соски. — Он привлек ее к себе так, чтобы ее груди находились на уровне его рта. — Такие напряженные. Такие упругие. Идеально подходящие для сосания.
Он лизнул кончик ближайшего соска, и жар его языка, ощущения его пальцев и то, как его губы сомкнулись на раздразненном соске, чуть не лишили ее сознания. А затем он начал сосать ее грудь так страстно, жарко и ритмично… что она конвульсивно содрогнулась, надевшись на его пальцы, и в бессилии опустилась к нему на колени.
И снова тишина. И ощущение, что эротические игрушки все еще находятся внутри ее. Такая мощь. Такое наслаждение…
Его увеличившийся пенис упирался ей в ягодицы, жаркий, яростный, требующий удовлетворения.
— Его время еще не настало, — проговорил Николас. — Сначала мы поиграем в одну игру.
— Жемчужины, — удивленно прошептала она. — Жемчужины?
— Смотри.
Он нежно вынул из нее то, что было закреплено на конце ожерелья, и дал ей рассмотреть: круглая, гладкая, блестящая бусина на ожерелье, которое с легкостью выскользнуло из ее сочащегося влагалища.
— Твое.
Длинное блестящее ожерелье, покрытое ее соками, с большой круглой жемчужиной, прикрепленной на одном из концов.
— Для начала ты получишь только его. Ты можешь обернуть ожерелье вокруг бедер и поместить жемчужину в любое место, где тебе будет приятнее. Его можно носить между ног как украшение. Но только для меня, только для того, чтобы возбудить себя перед встречей со мной.
