Она вспомнила те тяжелые минуты, когда рассказывала об обстоятельствах смерти Эдварда. Глаза Гилберта наполнились слезами. Она тоже немного всплакнула. Мосси и вовсе не мог сдерживать слез. Они сидели втроем, глядели в чашки и ощущали невыразимую печаль.
— Ты должен с ним познакомиться, — предложила Джулия. — И обязательно поймешь, что твои подозрения беспочвенны!
Они свернули на север. Коляска катилась по дороге, ведущей к ущелью, мимо посеребренных лунным светом кустарников, валунов и темных рядов высоких тополей.
Гарлан молчал сурово и осуждающе. Когда коляска подкатила к дому, осмелился высказаться решительно:
— Я не хочу видеть тебя униженной и обманутой, Джулия! И никогда не прощу себе, если с тобой случится что-то неприятное!
— Ради Бога, успокойся. Со мной ничего не случится, — Джулия свернула плед и положила его на сиденье. — Я в состоянии позаботиться о себе!
В дверь стучали. Кто-то настойчиво звал:
— Миссис Меткалф!
Джулия проснулась, словно ее толкнули. Прищурилась оттого, что солнце ярко освещает комнату. Господи? Где это она? Заснула прямо в кресле! Затем вспомнила. После того, как Гарлан привез ее с обеда домой и уехал, она осталась одна. Ей было одиноко. Она чувствовала странную неуверенность и беспокойство. Не могла заснуть, долго ворочалась в кровати. Потом встала, надела халат, обула тапочки и спустилась в уютный кабинет Эдварда. Джулия часто приходила сюда, когда не могла заснуть.
— Мэм? Вы дома? — кто-то снова постучал и позвал ее.
Джулия встала, споткнулась о ковер и откликнулась:
— Иду! Иду!
Быстро спустившись в прихожую, открыла входную дверь. На крыльце стоял Гилберт Бут. С черной ковбойской шляпой на голове и премилой улыбкой на лице. Молодой человек поспешно снял шляпу.
— Явился на службу, мэм.
— О, мистер Бут, — растерянно сказала Джулия, кутаясь в ночной халат. — Я совершенно о вас забыла. Вернее, не о вас, а о сегодняшних планах. Мы решили начать уборку в доме! — Джулия тряхнула головой и обнаружила, что коса расплелась, густые волосы упали на плечи. — Входите, — пригласила она. — Довольно прохладно, не правда ли? Больше похоже на октябрь, чем на май!
Гилберт передернул плечами, потер озябшие руки и вошел в дом, — Да, мэм. Слегка прихватывает, — он выглядел мужественным и красивым в поношенных хлопчатобумажных брюках и теплой овчинной куртке.
— Пройдите к плите, погрейтесь! — пригласила Джулия, когда они вошли в кухню. Собираясь предложить гостю кофе, сообразила, что плита давно остыла и кофе некому было согреть.
— Не узнаю себя, — с виноватой улыбкой сказала она. — Не растопила плиту, не сварила кофе!
Открыв топку, стала раздувать угли, не остывшие за ночь.
— Я уезжала вечером. Затем уснула в кресле. В кабинете Эдварда, — и подумала: «Интересно, зачем я это объясняю ему?»
Гилберт внимательно осматривал кухню. Корзину для дров, пол, покрытый линолеумом. Ящички, банки для продуктов, аккуратно надписанные еще Мэри Херли. Он рассматривал каждую вещь с таким внимание, словно пытался запомнить все детали.
На рабочем столике сидела кошка, старательно вылизывая лапу.
— Привет, кошка, — поздоровался Гилберт. Кошка презрительно и насмешливо взглянула на него, не прекращая умываться.
— Это Пчелка, — объяснила Джулия. — Ей десять лет. Она была совсем крохотная, когда Эдвард принес ее в качестве свадебного подарка.
Пчелка поднялась, потянулась и великодушно позволила Гилберту почесать у нее за ушами.
— Идите, оденьтесь, мэм, — предложил гость. — Я растоплю плиту и сварю кофе.
Джулия выпрямилась.
— Это моя забота.
— Я займусь приготовлением завтрака с удовольствием.
Их взгляды встретились. Со стороны могло бы показаться, что молодые люди слишком долго смотрят друг на друга, и пауза немного затянулась. Джулия почувствовала, что начинает краснеть.
— Кофе и кофемолка здесь, — торопливо объяснила она, указывая на сервант, в котором, словно солдатики, выстроились баночки. — Кофейник — на плите. Молоко — в леднике, под навесом. Вода — за домом.
— Я бы все нашел, мэм, — молодой человек держался непринужденно, стоял перед ней спокойный и уверенный, засунув руки в боковые карманы куртки. Одним словом, чувствовал себя прекрасно.
— Спасибо, мистер Бут, — поблагодарила Джулия и вышла.
Быстро прошла через прихожую и стала подниматься по лестнице. Зайдя в комнату, села на край кровати и попыталась сосредоточиться. Она поступила безрассудно и даже неприлично, принимая Гилберта в такую рань, одетая в ночной халат. Даже кровать не застелила! Он причесан, вежлив. Однако смотрит на нее чересчур понимающе, многозначительно… А может, она только вообразила?
И тотчас же вспомнила предостережение Дотти:
— Будь настороже!
И слова Гарлана:
— Он самонадеянный человек!
Джулия вскочила и быстро прибрала постель. Подоткнула простыни, взбила подушки и застелила цветное стеганое покрывало. Она забыла взять с плиты кувшин с теплой водой и потому пришлось умываться холодной. Тем лучше, решила она, трясясь от холода. Ледяная ванна полезна и телу, и голове!
Надела теплую кофту с длинными рукавами, простую черную юбку. Глядя в зеркало, принялась зачесывать длинные густые волосы. Собрала их в пучок и заколола двадцатью шпильками. Как тщательно ни закрепляй прическу, все равно, через какое-то время длинные вьющиеся пряди выпадут из пучка. Луиза как-то советовала, чтобы прическа лучше держалась, пользоваться помадой для волос. Но у Джулии от помады чесалась кожа на голове, и не нравился запах.
Достав баночку, открыла ее и смазала лицо лимонным кремом. Закрыв баночку, внимательно посмотрела на маленький портрет в позолоченной, украшенной камнями рамке, стоящий на туалетном столике. На фотографии была изображена женщина. Веселые сияющие глаза. Кудрявые светлые волосы. Строгое выражение лица. Джулия вспомнила звонкий голос, веселый смех. Слова, казавшиеся ей тогда смешными и забавными: «Мужчины — мечтательные существа, дорогая! Если с ними хорошо обращаться, они сделают для тебя все, что угодно!»
Положив ладони на столик, Джулия пристально вглядывалась в свое отражение. Кажется, прошло сто лет с тех пор, как она последний раз разговаривала с матерью, сидя рядом с ней за туалетным столиком, уставленным разноцветными бутылочками, баночками, коробочками и нежными пуховками для пудры, похожими на белые облачка. Мама предрекала Джулии красоту, страстность и множество сраженных молодых людей.
— Они будут обожать тебя! — говорила мама. Джулия вспомнила непринужденность Гилберта, улыбающиеся глаза, красивые губы…
