— У нас нет времени на бесполезные игры, — сказал Владыка. — Вирейн будет искать и придёт за ней, рано или поздно. Просто пометь её, и покончим с этим.
Закха согласно кивнула и направилась ко мне. Я отступила в третий раз, душа ушла в пятки, уж больно серьзными намечались намерения, промелькнувшие в её глазах.
Сиех отпустил меня и встал меж нами, словно блоха пред собакой. Головой он едва доставал Закхе до талии.
— Это не выход. Ты ничего так не добьшься. Мы же договорились, что попытаемся склонить её на нашу сторону добровольно.
— Сейчас это невозможно, — ответил Ньяхдох.
— Тогда что помешает ей рассказать всё Вирейну? — упёр руки в бока Сиех.
Великанша остановилась, терпеливо ожидая, когда спорщики порешат дело.
Кажется, обо мне-то и забыли… не такая уж я, выходит, и великая персона — ну, учитывая, что стою здесь и сейчас в компании аж целой троицы богов. Назвать их — бывшими богами — язык не поворачивался.
Лицо падшего исказилось чем-то, лишь отдалённо смахивающим на усмешку. Я снова попала в поле его зрения.
— Доложишь Вирейну, и мы убьём тебя. — И уже к Сиеху: — Теперь доволен?
Угроза не возымела должного действия. Должно быть, за вечер я наслушалась столько этих угроз, — одной меньше? одной больше? Я так устала, что растеряла окончательно всякий страх.
Сиех нахмурился, покачал головой, но убрался-таки с дороги.
— Мы планировали не это, — сказал он раздражённо.
— Планы меняются, — заметила Закха, в один шаг оказавшись у меня перед носом.
— Что ты хочешь сделать со мной? — спросила я. Так или иначе, но со всеми своими размерами она пугала меня меньше, чем стоящий рядом Ньяхдох.
— Я помечу ваш лоб сигилом, — ответила она. — Невидимым чужому глазу. Он помешает сработать той печати, которую намеревается поставить вам Вирейн. Вы будете выглядеть как одна из них, но на деле — останетесь свободной.
— Все они… — Меченые сигилом Арамери? Их она имела в виду? — …не свободны?
— Не более, чем мы, хотя и думают иначе, — ответил Ньяхдох. Лищь в эту секунду мне показалось, что его голос чуть смягчился, напомнив тот, ранешний. Он отвернулся. — Поторопись.
Закха согласно кивнула и коснулась моего лба кончиком пальца. Её кулаки были размером с тарелку; меня словно горящей головёшкой ожгло от одного прикосновения. Я закричала, попыталась было вырваться, но она убрала руку раньше. Дело было сделано.
Сиех, перестав кукситься, уставился на пятно и наконец кивнул умудрённо:
— Да, сойдёт и так.
— Бери её и отведи к Вирейну, — сказала Закха. Он попрощалась со мной, вежливо склонив голову, потом отвернулась, присоединившись к Ньяхдоху.
Сиех взял меня за руку. Потрясённая, вся в замешательстве, я покорно позволила отвести себя к ближайшему мёртвому простенку. Лишь раз я мельком глянула через плечо. Лишь раз. Исключительно полюбоваться, как Владыка Ночи уберётся прочь.
* * *
Матушка моя была первейшей красавицей. Говорю это не по праву видевшей (стройная, и изящная, и высокая, с волосами, что солнце, затенённое облаком), не по праву её дочери. Говорю это, познав её силу. Может, во мне говорит даррийское наследие, но первейшим знаком красоты я всегда ценила силу.
Мой народ не был добр к матушке. Нет, никто не осмелился бы высказаться отцу в лицо; но, странствуя иногда дорогами Эрребейи, слышать доводилось всякое. Амнийская шлюха. Белокостная сука. Ей плевали вслед, когда та шла по улицам; смыть позор, отвращая путь от арамерийской скверны. Но матушка ни разу не утеряла своего достоинства, не опустилась до бесчестия своих хулителей. Она была выше этого (и лучше), утверждал мой отец (и я бережно храню это драгоценное воспоминание, — из тех немногих, ясно отпечатавшихся в памяти).
Не знаю, почему мои мысли вернулись к этому, но уверена — у всякого действия есть умысел.
* * *
Я еле переводила дух, когда мы наконец добрались до лаборатории Вирейна (Сиех заставил меня здорово поработать ногами, когда мы выбирались из Мертвелых Небес).
Вирейн открыл дверь, раздражённо сверля нас глазами, лишь после аж третьего по счёту нетерпеливого стука Сиеха. Тот самый беловолосый тип из приёмной Декарты, вынесший мне вердикт: «не безнадёжна».
— Сиех? Какого демона… а-а. — Он посмотрел на меня, приподняв бровь. — Ясно. Меня посещала мысль, где это подзастрял Т'иврел. Солнце уже почти час как зашло за горизонт.
— Скаймина натравила на неё Нахью, — пояснил Сиех, бросив на меня предупреждающий взгляд. — Но с играми будет покончено, как только кое-кто всё уладит, верно? Здесь ты в безопасности.
Очередь за мной, не так ли?
— Там было то, о чём предупреждал Т'иврел. — Я торопливо оглянулась, буравя коридор якобы полными страха глазами. Не так уж и трудно было притвориться испуганной.
— Скаймина дала бы ему конкретные параметры, — сказал Вирейн. Полагаю, так он пытался меня подбодрить. — Она знает, на что он способен в подобном состоянии. Его излюбленную тактику. Проходите, леди Йин.
Он отошёл в сторону, пропуская меня внутрь. Я замерла на пороге, но не оттого, что все мои кости зверски ныли: я никогда не видела ничего подобного. Длинная, овальной формы комната. По бокам — окна во всю длину стен, от пола до потолка. И двойные ряды рабочих столов, схожих, как близнецы; на каждом — книги, склянки, и прочие, доселе неизвестные мне, непонятные, вроде инструментов, штуковины. Вдоль дальней стены несколько клеток с кроликами и птицами. А прямо по центру, на невысоком постаменте, — огромная белая сфера. Полностью непрозрачная и размерами аж в мой рост.
— Сюда, — приказал Вирейн, направляясь к одному из столов. Он выбрал левый из пары стульев, стоящих рядом и приглашающе похлопал по сиденью соседнего. Я было двинулась к нему, но потом раздумала:
— Боюсь, что вы первый, мессир. По праву преимущества: вы знаете меня, я же вас — нет.
Он удивлённо приподнял бровь, потом улыбнулся и отвесил (не без насмешки) шутливый полупоклон:
— Ах да, ну как же, совсем забыл о манерах. Извольте представиться, Вирейн, местный бумагомаратель, заведую дворцовой канцелярией. Ну, и в некотором роде ваш родич. Дальний. Боюсь, что вы порядком запутаетесь в родословной, ища моё имя. Впрочем, лорд Декарта счёл возможным оказать мне радушный приём, введя в Старшую линию Семьи. — Он постучал костяшкой указательного пальца по чёрной метке на лбу.
Бумагомаратель? Нет, скриптор. Значит, он один из тех амнийских учёных мужей, избравших делом своей жизни изучение божественных письмен. Но Вирейн совсем не похож на хладнокровных подвижников-аскетов, порождённых моим воображением. Моложе, много моложе, чем следовало бы (даже на пару-тройку лет младше моей матушки). Но определённо не на столько, чтобы заиметь столь белоснежную седину. Может, он, как и мы с Т'иврелом, Амн-полукровка? И кто-нибудь из его родителей смешал кровь с чужеземцем?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
