— Да, синьор. Но не потому, что мне у вас плохо…
— Не продолжай. Знаю, почему ты хочешь уйти.
— Тянет меня на родину… К тому же мне все еще кажется, что кто-то из моих спасся.
— Я тебя понимаю. Но если ты когда-нибудь вспомнишь нас, то знай, мои двери всегда открыты для тебя.
— А мой дом для вас, синьор…
— Спасибо тебе, Бошко. Мои дети, может быть, и приедут к тебе в один прекрасный день. Я-то уж вряд ли. Тяжесть лет сильно давит мои плечи. Какой из меня путешественник? Да и детей, особенно младших, я должен вывести в люди. Эх, если б они стали такими же, как ты, умными и честными. Далеко твоя Бока. Тебе предстоит долгий и трудный путь. До Венеции ты доедешь в моей коляске. Джорджо проводит тебя. Потом он тебе объяснит, как добраться до Боки, а сам вернется домой… Не так ли, Джорджо?
— Верно, отец.
— А следует ли мне явиться к капитану тартаны? — спросил Бошко у Джорджо, который хорошо знал порядки на судне.
— Нет, — ответил Джорджо и протянул ему какую-то бумажку, — Вот справка за подписью и печатью капитана. Он дал ее, когда мы покидали судно. Здесь написано, что тебе не надо возвращаться на тартану, ты волен делать, что хочешь. Я думал, ты согласишься жить с нами, помогать нам в торговых делах, ведь ты знаешь столько языков. Потому и попросил капитана дать тебе вольную…
— Я бы рад, но…
— Увы, жизнь такая штука. Выберешь себе одну дорогу, а она возьмет и повернет в другую сторону…
— Когда же мы двинемся в путь?
— Думаю, дней через пять.
Неожиданная встреча
На другой день после завтрака отец Джорджо попросил Бошко задержаться с ним на минутку в столовой. Бошко это показалось странным.
— Синьор, о чем вы хотите говорить со мной по секрету от Джорджо? — спросил он, как только они остались одни.
— Немного терпения. Только, чур, о нашем разговоре никто не должен знать.
— Даже Джорджо?..
— Погоди. Пока ты гостил у нас, ты много и добросовестно работал, помогая нам, а мы тебе и гроша не заплатили.
— Но вы меня кормили. Да и жил я у вас, как настоящий синьор.
— И все же ты сделал для нас больше, чем стоят жилье и пропитание. Поэтому на прощанье хочу дать тебе несколько дукатов, как говорится, на черный день. Пригодятся, когда приедешь на родину.
— Нет, нет, я от вас ничего не приму. Джорджо и вы так обо мне заботились, я перед вами в неоплатном долгу. Никогда не забуду вашу любовь и ласку.
— Послушай, Бошко, кто говорит о плате? Может быть, я неправильно выбрал слова. Я вовсе не имел в виду вознаграждение за твой труд. Просто хочу подарить тебе несколько дукатов. — И для вящей убедительности добавил: — Разве твой покойный отец иначе отнесся бы к моему Джорджо?!
— Нет, я уверен…
— Вот видишь, я вовсе не хочу тебя обидеть. Возьми этот кошелек. В нем дукаты. Они тебе понадобятся, когда останешься один.
— Джорджо знает об этом подарке?
— Да, мы договорились. Кошелек зашей под подкладку. А то, не ровен час… Откроешь его на своей родине. Кто знает, что там тебя ждет.
Они обнялись и поцеловались, как друзья.
— Теперь я займусь своими делами, а ты пойди немного прогуляйся до прихода Джорджо. Он пошел по делу. Вернется часа через два.
Короткая беседа закончилась, И крепкое рукопожатие словно бы скрепило печатью их взаимопонимание и уважение.
Бошко решил пройтись по городу. Прогулка приведет в порядок его путаные мысли, а заодно он сделает необходимые покупки. Однако последнее его намерение так и осталось неосуществленным, ибо в лавках не было ничего такого, ради чего он пошел в город. Да и мысли его по-прежнему витали в заоблачных высях, и только окрик возницы, восседавшего на фуре с мешками, вернул его на землю.
— Берегись! — гаркнул возница.
Бошко остановился, недоумевая, к нему ли относится это грозное предупреждение.
— Посторонись, молодой человек! — снова крикнул возница. — Мешаешь мне, братец, подъехать к складу.
Только теперь Бошко увидел, что стоит перед настежь распахнутыми дверьми большого склада, где уже толпились грузчики, готовые приступить к работе. Им предстояло перетаскивать мешки с фуры на склад. Головы у всех были покрыты мешковиной. Бошко двинулся дальше. Но не успел сделать и шагу, как ему показалось, что кто-то его окликнул. Не веря своим ушам, он остановился и тут вновь услышал свое имя, произнесенное на итальянский лад:
— Боско!
Бошко обернулся и метрах в пяти от себя увидел молодого грузчика с мешковиной на голове.
— Ты меня не узнаешь?
— Нет.
— А теперь? — и грузчик сбросил с головы мешок, защищавший волосы от мучной пыли.
— Никколо! — изумился Бошко.
— Да, это я.
— Каким ветром тебя сюда занесло?
— Да занесло вот…
— Все-таки сбежал из дому?
— Как видишь. А как ты попал в Верону? Ведь она далеко от моря, — в свою очередь поинтересовался Никколо.
— В двух словах не расскажешь, — ответил Бошко. — Пошли со мной.
— Сейчас не могу. Надо немного подзаработать. Приходи через полчаса, когда разгрузим фуру. Если б я знал, что меня ждет, никогда не решился бы на побег.
— Почему бы тебе не вернуться домой? Отец простит тебя.
— Легко сказать, вернуться. Но как?
— Так же, как пришел сюда. Немного везенья, и…
— Счастье дважды не улыбается.
— Что же ты думаешь делать? — спросил Бошко.
— Ума не приложу.
— У тебя есть кто-нибудь знакомый в Вероне?
— Есть один купец, только не знаю, как его зовут. Он однажды останавливался у нас на несколько дней.
— Так поищи его. Может быть, он тебя выручит.
— Не думаю. Он меня не узнает, чего доброго, примет за мошенника. Ведь это было четыре года назад, тогда я был совсем мальчишкой. Так что помощи мне ждать неоткуда.
— Деньги у тебя есть? — продолжал расспрашивать Бошко.
— Будут, когда хозяин заплатит.
— И только-то? Куда же ты пойдешь, когда кончишь работу?
— Да никуда! Переночую на складе. Хозяин разрешил нам с одним парнем…
— Таким же беглецом, как и ты?
— Нет, он не беглец. Он в самом деле бедняк.
— Знаешь что? Подожди меня здесь.
— Ладно, только принеси мне чего-нибудь поесть.
— Хорошо, принесу, а ты меня жди.
Они расстались. Бошко отправился искать Джорджо, а Никколо, прикрыв голову и спину мешковиной, стал перетаскивать мешки с фуры на склад.
— Кто этот молодой синьор? — спросил его один из грузчиков.
— Мой друг.
— Ого! Выходит, ты тоже знатного роду-племени?
— Конечно.
— Ну и шутник ты. Чего в наше время не услышишь! Получше ухватись за мешок, не то еще свалится с господской спины.
