Читаем без скачивания Полководцы Древней Руси - Андрей Сахаров

Неожиданными и до нелепости неуместными показались Игорю тревожные выкрики передовых дружинников. Он приподнялся на стременах, глянул из-под ладони. Перегораживая реку от берега до берега, чернел впереди завал из могучих сосновых стволов; ветви перепутались, образовав непреодолимую стену. Дружинники сгрудились возле завала, проклиная лукавство древлян. Гридни молодшей дружины спешивались, рубили топорами пружинившие колючие ветки.

Князь Игорь устало откинулся в седле, прикрыл глаза. На многие часы было здесь работы. Мужи-Мужи-дружинникик мечу привычны, а не к топору. А рабы и смерды, сопровождавшие обоз, непредусмотрительно отпущены в Киев. Но кто мог знать, что князь Мал осмелится загораживаться завалами?!

Раздался леденящий душу свист.

Над обрывами поднялись цепи лучников в волчьих шапках.

Взвизгнули стрелы, косым ливнем хлынули вниз — туда, где в снежной круговерти суетились у завала дружинники князя Игоря.

Падали на речной лед кони и люди.

Дружинники отчаянно рвали щиты, привязанные к седлам, но сыромятные ремни не поддавались, затягивались в неразвязные узлы, и длинные древлянские стрелы вонзались в не защищенные доспехами груди, бока, спины, бедра. Многие пали, так и не успев обнажить мечи, не сумев понять, откуда поразила их смертоносная стрела. Казалось, само небо разверзлось над головой и пролилось ливнем стрел…

А с обрывов с ревом, свистом, визгом, устрашающим: i воплями уже катились вместе с лавинами снега древлянкие воины.

А крупный снег все падал и падал на лед реки Уж, словно торопился схоронить от людских глаз следы неравной схватки…

Не скоро узнали в Киеве о гибели князя Игоря — вен его дружина полегла, и некому было доставить весть.

Впоследствии князю Святославу не единожды привелось слушать сказания о трагедии в древлянских лесах, о не женском мужестве и хитрости Ольги, о ее мести князю Малу и всем древлянам. Эти сказания год от года обрастали новыми красочными подробностями, и уже нельзя было понять, где правда, а где — красивый вымысел.

Сравнивая потом сказания с тем немногими явными былями, которые врезались в его детскую память, князь Святослав с сомнением покачивал головой. Горестный плач по убитому князю Игорю он запомнил. И древлянских послов тоже запомнил, потому что необычными показались мальчику люди в лохматых шапках, с большими желтыми бляхами на длиннополых кожаных кафтанах, громкоголосые и неуклюжие. Запомнились презрительные, недоброжелательные взгляды, которые они кидали на него, княжича, обычно окруженного лаской и подчеркнутой почтительностью людей. Святославу было одновременно и страшно и обидно, и он сжимал дрожавшими пальцами рукоятку своего маленького меча. Кто-то из послов отчетливо произнес: «Волчонок!» Недовольно загудели киевские бояре и мужи, но Ольга смирила их строгим взглядом и продолжала говорить с послами князя Мала доброжелательно, как будто не слышала обидного слова…

А вот как древлянских послов закапывали живыми в землю и жгли в огне,  Святослав не мог припомнить, как ни старался. Отроки пробегали по гриднице с обнаженными мечами — это было. И шум был железнозвонкий на дворе, будто бились две рати. Но когда княжич Святослав подбежал к оконцу, только какие-то пыльные, неузнаваемые тела лежали посередине двора в кольце дружинников. Может, это и были древлянские послы? И на тризне по отцу не был Святослав. Кормилец Асмуд после рассказывал, что княгиня Ольга ходила с отроками в Древлянскую землю и многих древлян побила, мстя за мужа своего. Но все это миновало княжича Святослава. Видно, щадила его мать, не пожелала приобщать к кровавой мести.

И еще запомнилось княжичу Святославу, как гордо и уверенно в те дни расхаживал по дворцу воевода Свенельд, властно хлопал дверями, покрикивал на самых уважаемых мужей, и те повиновались ему, будто князю. На совете Свенельд сидел не рядом с остальными мужами, не на боковой скамье, а в кресле — таком же, как у княгини Ольги или у самого Святослава. Княгиня Ольга слушала длинные речи Свенельда со вниманием, ни в чем не переча варягу…

— Силу набрал Свенельд-то, большую силу! — объяснял мальчику кормилец Асмуд. — Нет ныне в Киеве человека, равного ему!

Святослав присматривался к Свенельду, пытаясь отыскать эту самую силу, и недоумевал. Раньше Свенельд выделялся из всех своими сверкающими доспехами, высоким шлемом с перьями, драгоценными перстнями и золотой цепью на шее, а ныне был одет просто, непразднично, в суконный кафтан и боярскую шапку, будто не варяг даже, а русский муж. Почему же так слушают его и мать и другие люди?

Немало лет пройдет, прежде чем Святослав уразумеет скрытый смысл происходившего. За Свенельдом было войско, возвратившееся с Хвалынского моря и уверовавшее в своего удачливого предводителя. За Свенельдом была огромная добыча, которая еще не до конца была растрачена на пиры и подарки и на которую можно было нанять воинов. А главное, Свенельд не имел корней в русской земле, его благополучие покоилось на близости к сильному киевскому князю. Победа древлянского вождя Мала означала для Свенельда утрату всех богатств и даже самой жизни. Поэтому княгиня Ольга могла рассчитывать на верность и усердие варяжского полководца.

В звезду Свенельда поверили бывшие Игоревы бояре и княжие мужи, не желавшие уступать свое место у княжеского стола древлянским старейшинам. Устремления варяга Свенельда и киевской старшей дружины слились воедино, и этот союз раздавил князя Мала.

Спешно снаряжалось войско, и в нем не было пеших— у всех воинов были кони. И оружие было хорошим и единообразным: длинные боевые копья, прямые мечи, дальнобойные луки из турьих рогов, булавы, секиры. Предводители конных дружин поклялись сложить головы за князя Святослава и княгиню Ольгу.

На макушке лета, когда просохли дороги в древлянских лесах, дружины выступили в поход. Тогда-то и пришел черед Святослава идти на настоящую войну. В глазах людей он уже был князем, наследником Игоря Старого, справедливым мстителем за смерть отца. Кому, как не ему, надлежало возглавить войско?

Слава Святославу, князю киевскому!..

Широкая поляна в окоеме елового леса. На невысоком кургане стоит смирный белый конь Святослава. Рядом Свенельд, кормилец Асмуд, Ивор, Слуда и другие бояре-воеводы. А вправо и влево от кургана, перегораживая поляну строгой железной линией, застыли окольчуженные всадники. Колыхались и шуршали золотым шитьем тяжелые полотнища воинских стягов. Нетерпеливо переступали и звенели наборной сбруей застоявшиеся кони под нарядными попонами. Покачивались над остроконечными шлемами предостерегающие жала копий. Багровыми солнцами горели на овальных щитах начищенные медные бляхи.

А впереди, за празднично-зеленой полосой непримятой травы, огромной колыхающейся толпой стояли древляне. Их было так много, что казалось — киевские дружины утонут в людской толще, как топор в темной воде омута.

Древляне разноголосо кричали, угрожающе взмахивали топорами и рогатинами, медленно надвигаясь на дружинный строй.

Святослав робко оглянулся на своего кормильца Асмуда.

Асмуд был непривычно строгим и торжественным. Шлем из светлого железа низко надвинут на брови, на червленом щите — оскаленная львиная морда. Этот щит, трофей давнего успешного похода к туманным берегам земли саксов, кормилец берег пуще глаза, запирал на висячий замок в сундуке. Любопытному княжичу Асмуд объяснял: «Придет час, за сим щитом поведу тебя в первую битву!»

Ныне этот час пришел…

— Начинай, княже! — торжественно возгласил Асмуд. — Делай как учил тебя!

Святослав с усилием поднял тяжелое боевое копье и кинул в сторону древлян. Копье скользнуло между ушей коня и упало на землю совсем близко, ударившись древком о копыта.

— Князь уже начал! — закричал воевода Свенельд.

— Князь начал! — хором подхватили другие воеводы. — Последуем, дружина, за князем!

Кони дружинников неслись по мягкой земле беззвучно, только доспехи звенели да трубы ревели победную песню битвы. Суматошно засуетились древляне, пытаясь уклониться от разящих копий. Горестный тысячеголосый стон пронесся над поляной: дружины врезались в толпу древлян и, разрывая ее на части своими железными клиньями, погнали прочь.

Древляне откатывались, как обессилевшая волна от скалистого берега, оставляя в траве черные бугорки неподвижных тел. Дружинники преследовали их, мерно поднимая и опуская потускневшие от крови мечи.

Немногие уцелевшие древляне скрылись за стенами Искоростеня, надеясь не на свою силу, но лишь на крепость деревянных стен…

Осада Искоростеня затянулась. Из Киева приехала обеспокоенная Ольга, привела с собой пешую рать и обозы с припасами, потому что голодно стало войску в разоренной древлянской земле.