девушкам преподнес сладости. Я влюбляюсь в персонажей фильмов, сериалов вместе с героинями, а после окончания забываю их.
— Удивляешь, Анечка, — тихо отзывается Тимур.
— Закрой глаза, — вновь шепчет Рома. — Так даже лучше.
Подчиняюсь.
— Просто почувствуй мою руку, — его дыхание обжигает шею.
Поглаживает левую грудь, медленно скользит к правой и горячо выдыхает в плечо. Мое внимание следует за ладонью, что спускается к животу, а затем к бедру. Бежит к колену, поднимается по внутренней стороне, и мне кажется, что горячая кровь сгустком следует за рукой Ромы.
Когда пальцы накрывают промежность, я судорожно выдыхаю. Чувствую под ладонью Ромы пульсирующий жар, что проникает под кожу и охватывает низ живота. Целует под мочку, легко давит на раскаленный бугорок между опухших складок, и я вздрагиваю под теплой волной, что бежит от кончиков пальцев ног до макушки. Медленно рисует круги, и от каждого умелого и уверенного движения меня накрывают судороги.
Он ускоряется, разгоняя нарастающие всплески, и я с громким стоном прижимаю свою ладонь к его и поддаюсь вперед, широко распахнув глаза, в которых на несколько секунд темнеет. Комната исчезает в черных пятнах, спазмы сжигают нутро, а затем стихают слабыми и редкими вспышками.
Рома укладывает меня на спину, и Тимур пробегает пальцами по моему подбородку и шее. Потолок покачивается в такт биению сердца.
— У тебя красивые и мелодичные стоны, — прикладывает руку к солнечному сплетению, и я закрываю глаза.
Глава 15. Извращенцы!
Меня из сна вырывают кокетливые женские крики:
— Тимур! Тима! Зайчик! Я пришла мириться! Тимур.
Все втроем резко садимся, в недоумении моргаем.
— Что за…
Цокот каблуков и в спальню вплывает высокая фигуристая блондинка с ровным каре. Короткое белое платье, модные шпильки с тонкими ремешками. Она оглядывает меня, Рому и Тимура и как завизжит сиреной, широко раскрывая алый рот и прижав кулаки к щекам. Я неконтролируемой панике переваливаюсь через сонного и недоуменного Тимура, перекатываюсь к краю его огромной кровати и падаю на мягкий ковер.
— Ай! — больно бьюсь локтями и пяткой поврежденной ноги. — Черт!
Девица делает вздох и опять орет по новой.
— Ада! — рявкает Тимур. — Заткнись!
— Господи, аж уши заложило, — шипит Рома.
— Какого хрена ты тут делаешь?! — рычит Тимур, а я прячу пунцовое лицо в руках, лежа на спине.
— А ты?! Вы?! — визжит Ада. — Что это за шлюха?! Как вы… Что вы… — и опять срывается на крик.
— Да пасть ты свою закрой! — повышает голос Рома.
— Ах, ты сука! — восклицает Ада и судя по яростному стуку каблуков идет через спальню, чтобы мне навалять.
Приподнимаюсь на локтях. Да, так и есть. Тимур соскакивает с кровати, и едва успеваю, поднять и согнуть ноги в коленях, чтобы он не споткнулся.
— Ада! — Тимур кидается к ночной гостье, и та с остервенением его бьет сумочкой по голове и плечам. Он едва уворачивается от ударов, прикрываясь руками. — Да, мать твою, Ада! Дрянь такая!
— Скотина! — роняет сумку и сжимает кулаки.
Рома спешит на помощь другу. Подскакивает со спины, заламывает Аде руки, и та кричит, дернувшись в сторону Тимура:
— Мудак!
Странное зрелище. Два голых мужчины и красивая ревущая блондинка в шикарном и очень откровенном платье.
— Гадина! — Ада рвется в мою сторону, и Рома с рыком тащит ее прочь. — Потаскуха!
Я ложусь на спину и складываю руки на груди, решив не отсвечивать лишний раз.
— Как ты вошла? — голос Тимура звенит ярость.
— А у меня есть ключ-карта, сукин ты сын!
— Так это я не потерял ее, а ты ее стащила?
— Стащила! Да! Чтобы сделать тебе однажды сюрприз!
— Охрененный ты мне сюрприз сделала, Ада! Вали нахрен!
— После того, как твоей… вашей шлюхе глаза выцарапаю! Извращенцы!
— Да ты сама однажды намекала, чтобы мы тебя в два смычка отымели, — зло отзывается Рома, и опять удивленно выглядываю.
— Не было такого! — улавливаю в интонациях Ады обиду. — Да я бы никогда в жизни… Сволочи!
Он ее выволакивает из спальни. Тимур, подхватив сумочку с пола, следует за ним. У него над ягодицами две ямочки на пояснице. Стягиваю с кровати простынь, кутаюсь в нее и неуклюже встаю.
— Как ты… как вы могли?!
— Я к тебе вообще никаким боком, Ада, — глухо отзывается Рома. — Чего ты опять ко мне пристраиваешься?
— Пристраиваюсь?! Это ваша сука удачно так пристроилась!
— Язык прикусила! — гаркает Тимур.
Придерживаясь за стеночку, хромаю к дверному проему. Выхожу и выдыхаю, привалившись к косяку:
— Так у тебя девушка есть, Уваров?
— Да, есть! — Ада топает ногой. — Другой вопрос, ты кто такая?!
— Вали, Аделина! — Тимур шагает к гостье, хватает ее за плечи, разворачивает спиной и грубо толкает в лопатки.
— Кто она такая?!
— Безответная школьная любовь, — касаюсь виском косяка.
Ада возмущенно оглядывается у входной двери и обескураженно смотрит на Тимура. Раскрывает на него рот в немом негодовании.
— Карту отдай, — протягивает он руку.
Ада сует ладонь в сумку и швыряет в лицо Тимура черную пластиковую карту:
— Да подавись, мудила
Гордо тряхнув волосами, выходит и хлопает дверью, а затем до меня доносится приглушенный и отчаянный вой. Ковыляю к стойке, на которой красуется початая бутылка вина.
— Иди в кровать, — хрипло порыкивает Тимур и медленно разворачивается ко мне. — В темпе, Анечка.
Глава 16. Непослушная девочка
— Иди в кровать, — повторяет Тимур и сводит черные брови вместе.
От насмешки не осталось ни следа. Я вижу перед собой не наглого развратника, а разъяренного мужчину, который не намерен терпеть мои капризы.
— Анюта, — Рома переводит на меня холодный взгляд, — иди.
А я пошевелиться не могу под тяжелым взором Тимура.
— Так, — он массирует переносицу. Делает вдох и выдох, а затем поднимает глаза. — Слушай, Одинцова, тебе деньги нужны, нет?
Неуверенно киваю.
— Нужны, — он тоже медленно кивает и в кривом оскале делает ко мне шаг, — тогда вопрос, что ты продолжаешь и продолжаешь сопротивляться? И почему ты делаешь, вид, что мы тебе противны? М? Ты течешь, как сука…
