В последующие две ночи он исследовал северо-восток города: район Индустриального проспекта, Малую Охту, Пискаревку и шоссе Революции, постепенно подбираясь к Финляндскому вокзалу и Выборгской стороне. В базе уже было семнадцать миров – по мнению Пашки, как-то не густо, и он уже подумывал о модификации «Траппера». Количество найденных Вселенных явно не собиралось увеличиваться в арифметической прогрессии, и с каждым днем новые находились все реже и реже.
Зато они начали повторяться, сменяя друг друга в странном ритме. Здесь таился какой-то закон, с первого взгляда непонятный. Впрочем, Пашка проехал еще слишком мало, да и сил для размышлений уже не хватало. Пока можно было сказать, что миры располагались вихляющими полосами непостоянной толщины, которая по мере продвижения к центру города резко снижалась, при этом никаких зон квадратной формы и вовсе не оказалось. Вдоль Пискаревского проспекта ширина параллельной Вселенной составляла около двух кварталов, а у окраины, кольцевой автодороги в районе проспекта Большевиков, не менее полутора-двух километров. Эти полосы уходили с юга на север, нигде поперек не прерываясь – во всем этом был некий потаенный смысл, но вот какой…
Теперь ему не терпелось «окучить» южную часть Выборгской стороны, а после, форсировав Большую Невку, перебраться западнее, на Петроградскую сторону, для проверки обстановки вокруг своего офиса.
В понедельник вечером ему на ум пришла идея еще одного эксперимента. Проверив перед уходом, что офис окружает Мир № 3, в котором они точно отмечали кончину Харрисона, Пашка как бы невзначай спросил Леху:
– Кстати, как посидели тогда, у Тимохи? Долго?
В это время его смартфон, торчащий из кармана рубашки, работал диктофоном.
– Да нормально, как обычно. – Леха с недовольной физиономией ковырялся в своем ранце, пытаясь что-то найти. – Правда, пиво попалось несвежее. Не знаю, почему ты пропустил…
– Ну, так получилось, – ответил Пашка. – Да, я сегодня с тобой поеду, у меня там на Нарвской дела кое-какие.
Леха молча пожал плечами, и они вышли из офиса, попрощавшись с еще остающимися Богданом и Васькой.
Когда на «Нарвской» эскалатор вынес их в вестибюль, Пашка снова украдкой включил диктофон.
– А что за пиво-то было такое у вас? – спросил он, поближе подойдя к Лехе, чтобы его голос хорошо записался.
– Пиво? – переспросил Леха. – Ты о чем? Угостить хочешь? Эт можно.
– Да не… Я говорю, что у Тимохи вы недавно пили за Харрисона. Ты сказал, пиво было несвежее. Вот я и спросил: какое?
– У Тимохи? Пиво? – Леха посмотрел на него, как на полоумного. – Меня там не было. Наверное, это без меня. Я, что ль, говорил?
– А может, и не ты, – с невинным видом ответил Пашка.
Они вышли на улицу.
– Ладно, мне в ту сторону. – Пашка протянул Лехе руку, и тот крепко пожал ее.
– Не пей несвежего пива, от него память отшибает, – хмыкнул он.
На секунду Пашке показалось, что его снова разыгрывают, но конечно же это было не так.
Когда Леха скрылся из виду, Пашка снова зашел в метро. Теперь в его смартфоне было доказательство того, что, по крайней мере, Лех было двое: один на днях пил за Джорджа Харрисона, а второй об этом даже не догадывался. Уединившись в закутке павильона, он слушал две четкие записи: голос Лехи-3 и голос Лехи-11. Они были абсолютно неотличимы друг от друга, но утверждали совершенно противоположные вещи.
Конечно, размышлял Пашка, уже сидя в вагоне, это доказательство прежде всего для него самого и для Лехи, точнее, Лех. Серьезные критики со стороны этим не удовлетворятся. Ведь подделать голоса или видеозапись в нынешний компьютерный век не такое уж и сложное дело. Для профессионала, конечно.
Действительно, вот если задаться целью, то как однозначно доказать какому-нибудь дотошному эксперту существование параллельных миров? Это для путешествий во времени просто: сгонять на миллион лет назад, закопать смартфон в песок, а потом найти его замурованным в песчанике уже в настоящем. Смотрите, мол, датируйте. Или смотаться в будущее и прихватить оттуда данные с биржевыми котировками – это будет еще круче и убедительнее, а заодно и подзаработать можно. Но как такое провернуть с параллельными мирами, если отличия в них не то чтобы минимальные, а просто малодоказательные?
Только встреча с самим собой, понял тогда Пашка, вот какое доказательство. Даже однояйцевые близнецы с годами все-таки приобретают изменения генома. Но если можно будет представить двух взрослых людей с полностью идентичным ДНК, абсолютно совпадающими отпечатками пальцев, рисунками радужки и вен, пломбами и приобретенными при жизни шрамами да родинками… Гениально! Ему нужен его двойник из параллельной реальности! Хотя, конечно, и параллоиды могли быть разными, поэтому избранные Вселенные обязаны быть очень, очень близкими.
Но возможно ли им в принципе встретиться в одном физическом мире? Ведь получалось так, что два Пашки в своих параллельных Вселенных, пересекая переход, просто менялись местами либо строго между собой, либо как в барабане револьвера – по цепочке. Как же заставить одного пересечь границу, а другого – остаться на месте? И что происходит, когда один параллоид все же попадает в мир, где его копия в данный момент находится в совсем другом месте?! Это был тот еще вопрос…
В общем, для начала нужно было связаться с собой, но находящимся в параллельном мире. То есть следовало составить послание, отправленное самому себе. Но как?
Скажем, он напишет на бумажке: «Привет! Я – Пашка-1. А ты кто? Ответь». Пашка-2 подойдет утром и… удивится. Точнее, совсем не удивится. Ведь каждый из всех этих параллоидов, начавших данное исследование и разъезжавших по Питеру с «Траппером» по совершенно одинаковому маршруту, будет считать себя Пашкой-1. Все без исключения. Они все для себя – «первые». Вселенные у всех разные, но относительная нумерация, выставленная программой, окажется той же самой. Параллоид увидит именно то, что сам и написал. Это не доказательство и не связь между мирами. Значит, последовательные номерные индексы не подойдут.
Конечно, автора послания идентифицировать достаточно просто. Оно должно содержать те самые отличающиеся сведения о мире, например, дату смерти Харрисона – так можно будет отделить одного автора текста от другого. Но лучше использовать флешку с файлами, которые он скачал из Интернета в самый первый раз, в своей квартире – ведь именно эти данные различают их условно «родные» Миры № 1.
А вот если написать сам текст этого приветственного послания, его содержательную часть, то с очень высокой долей вероятности он будет одним и тем же. И слова в ответ также будут писаться одни и те же. Параллоиды думают, действуют и чувствуют все совершенно одинаково. Ну или почти одинаково.
Потому что у них все происходит синхронно. Вот вы пробовали разговаривать со своим отражением в зеркале? И что же оно вам ответило?
Пашка тупо смотрел на рекламу, наклеенную над окном поезда. На ней бравый молодец протягивал листок с договором по страхованию и предлагал, по-видимому, продать ему душу по самой низкой цене в Калининском районе. Поезд с грохотом закрыл двери и отъехал от «Новочеркасской», с воем набирая скорость. И тут Пашку осенило.
Ну конечно! Все дело в излишней синхронности! Необходимо было разорвать этот порочный круг. Если как-то договориться, чтобы параллоид из соседнего мира начал бы действовать не так, как он, Пашка, хотя бы на время, то тогда… Тогда они разойдутся в пространстве, но при этом согласованно, умышленно. И после этого они уже смогут встретиться на чьей-либо территории!
А как именно договориться? Предположим, он напишет послание вроде такого: «У такого-то перехода, напротив аптеки, стоит лавочка. Сядь на нее ровно в 19:00 во вторник и никуда не уходи десять минут. Я войду в твой мир». Пашка-2 останется сидеть на лавочке, рядом с порталом, а Пашка-1 пройдет дальше, еще пару метров, и там, у себя, вступит в соседнюю Вселенную. Именно в ней и должен будет остаться сидеть тот самый Пашка-2, оставшийся за его спиной. Нет, до него Пашке-1 физически не добраться, потому что если он снова отойдет назад, то попадет обратно в свой предыдущий мир. Но фокус в том, что они должны будут физически увидеть друг друга!
