Читаем без скачивания Плотина - Роберт Бирн

В те минуты Джефферс думал о статье в сакраментской «Би», которую прочитал за обедом. Она касалась электромобилей. Ох, до чего же читатели обожали эту идею! Или она очаровала только газетчиков? «Мчаться» на электромобиле всего-навсего со скоростью шестьдесят пять километров в час, а потом, проехав только сто шестьдесят километров, подключать его на двенадцать часов для подзарядки. А сам ты тем временем будешь сидеть на обочине и читать книжку! Все так, соглашаются сторонники этой идеи, но ведь электромобиль не загрязняет атмосферы. Черта с два, не загрязняет! Для подзарядки электромобилей должен функционировать генераторный завод, сжигающий эту замечательную арабскую нефть. То, что вы делаете с этими электромобилями, всего-навсего переброска загрязнителей из выхлопных труб в дымовые трубы. И со временем израсходуете целый ночной горшок электроэнергии, волоча повсюду за собой эти проклятые тяжелые батареи. Господи, до чего же глупы бывают люди!

Туннель резко изогнулся вниз. Джефферс стоял на верху длинного лестничного марша, освещая его своим фонарем. Двести ступенек без единой площадки, чтобы прервать эту монотонность, ступенек, заканчивающихся далекой-далекой точкой внизу. Да еще эти огни над головой и серые стены туннеля.

– Ну, давай же, иди, – прошептал он, начиная спуск, – тебе не мешает подразмяться.

"На Калифорнию надвигается страшный энергетический кризис, – сказал Джефферс самому себе, представив себя перед микрофоном, – но с другой стороны, ведь со времени пика не прошло еще и десяти лет. Час пробил! Штату нужны атомные электростанции, другого пути нет. Но наш полоумный губернатор нежно влюблен в солнечную энергию. Солнечная энергия! Господи Иисусе! Она годится, чтобы подогреть воду в нескольких плавательных бассейнах. Но что действительно необходимо Калифорнии – электроэнергия! Много электроэнергии! АЭС – это единственный реальный путь, и к черту эту Джейн Фонду!

Ведь и президент США – сам президент США! – хочет иметь больше АЭС, а вот какая-то сопливая богатенькая сучка-аристократочка не желает иметь вообще ни одной. И что же происходит? Никаких АЭС! Мир становится с ног на голову, а общественность оплачивает это".

Он остановился и внимательно осмотрел стены туннеля, испещренные полосами там, где протечки оставили отложения солей. На коробке с пробками вырос ржавый нарост высотой сантиметров десять. Джефферс повернулся и пошел дальше вниз. Появилась и стала нарастать боль в ногах. Предстоящее карабканье обратно вверх грозило гибелью.

– Гидроэлектрическая энергия самая лучшая из всех, и не надо быть гением, чтобы понять это. – Он произнес это вслух, чтобы рассеять чувство изоляции. В его голове кружилось море лиц из торговой палаты и клуба «Ротари», и все головы согласно кивали. – Она дешевая и чистая, она ничего не истощает и позволяет контролировать ее потребление, равно как и расход воды для ирригации и отстоя плотин. Почему бы со временем не построить в этом месте сотню плотин? А я скажу почему, друзья мои, братья американцы. Потому что этот проклятый клуб Сьерры, и эти проклятые «Друзья земли», и этот проклятый Фонд охраны окружающей среды не хотят, чтобы мы это сделали, вот почему! Не заливайте долину, скажут они, обливаясь слезами, огромными, как конский помет. А сами тем временем будут строить дачки вдоль реки. Да почему же нет? Если мы не станем заполнять водой долину, то природа сама будет делать это каждый год. Не портите диких рек, на которые эти элитарные снобы могут в один прекрасный день пожелать взглянуть и написать о них какой-нибудь стишок! А ведь я, друзья мои, люблю дикие реки. В самом деле люблю! Но и электричество люблю тоже. А вот арабов ненавижу. Посмотрите на этих речных улиток, на эту вымирающую природу, на эту бородавчатую лягушку с тремя пальцами на лапах и на разные другие сраные вещи, о которых никто никогда и слыхом не слыхивал, кроме разве какого-нибудь зубрилы из Гарварда. Так что же важнее, эти улитки и лягушки... или люди? Вот, дамы и господа, такой перед нами стоит выбор, который мы должны сделать.

Джефферс спустился донизу. Он посмотрел на свои сапоги и увидел, что они на пятнадцать сантиметров погружены в воду. Бог мой, да почему же Дункан не докладывал об этом? Должно быть, какой-то насос вышел из строя. В боковой камере было три электрических насоса, два из них не работали. Джефферс открыл металлическую дверцу стенной коробки электрощитка. Два автоматических выключателя отпали от цепи и отсекли ток. По всей вероятности, перегрелись, заключил он. Отщелкнул их обратно на место и услышал, как моторы снова загудели. Когда уровень водохранилища высокий, они должны работать круглосуточно. Может быть, следовало бы ввести в действие еще парочку. В любом случае галерея должна просохнуть через денек-другой... если только вода не поступает быстрее, чем он полагал. Он прошел по туннелю к скоплению аппаратуры в пятнадцати метрах.

Джефферс представил себя окруженным репортерами, которые, наклонив головы, быстро строчат в своих блокнотах, пока он говорит. Голос его был громким и жесты широки, что должно подчеркнуть суть высказываний.

– Возьмем, например, наше озеро Граф Уоррен. На каждый уик-энд люди приезжают в своих домиках на колесах, этих газопожирателях, на моторных катерах, словно уже и завтрашнего дня не будет. Откуда же, черт подери, по их мнению, берется топливо? По взмаху волшебной палочки, что ли? При отсутствии АЭС и ГЭС нам необходимо будет это топливо, чтобы выработать электроэнергию. Но у них ведь на бамперах наклейки, вроде «Больше никаких АЭС» или «Нет плотине в Оубэрне»! Ну, а потом они расставляют палатки на алюминиевых шестах и извлекают из алюминиевой фольги сандвичи с икрой. Они что же, не понимают, что алюминий подобен отвердевшему электричеству? Дамы и господа, представляющие прессу, чему, черт подери, учат в школе?

Он остановился перед рядами приборов с экранчиками, осветил их фонарем и принялся бегло записывать цифры в блокнот. Вода капала с потолка туннеля почти как дождь, и приходилось исхитряться, чтобы блокнот не промок насквозь. Джефферс заметил кусок фанеры, который Дункан, должно быть, запихнул за несколько труб, чтобы укрыть некоторые измерительные приборы и создать сухое местечко, где можно было бы стоять. Джефферс вынужден был признать, что воды туда текло чертовски много, и некоторые из показаний приборов были выше, чем когда-либо прежде, насколько он мог припомнить. Должно быть, открылись кое-какие новые трещины, так что, возможно, понадобится еще одна заливка жидким раствором.

Добрая треть измерительных приборов была неисправна, большинство из них еще пять лет назад стали жертвами землетрясения. Пластиковые трубы, которые вели к датчикам в насыпи дамбы, были тогда раздавлены или расколоты из-за усадки, другие измерительные приборы заржавели, были испорчены отложениями солей или же попросту износились. Некоторые с самого начала никогда не действовали или же давали недостоверные показания. Что за напрасная трата денег этих проклятых налогоплательщиков! Джефферс улыбнулся, вспомнив о парне-несмышленыше, звонившем из Лос-Анджелеса. Как же он разволновался, когда узнал, что система контроля уже не была столь точной и чистой, как в момент окончания строительства плотины. Как будто несколько испортившихся измерительных приборов могут что-то означать! Этот парень вел себя так, словно наткнулся на нечто важное! В былые времена, подумал Джефферс, нам не нужны были бы все эти пьезометры, датчики напряжения, камеры проверки давления и вообще все это остальное дерьмо. Зато плотины, которые мы тогда строили, до сих пор стоят по всей стране, подобно многочисленным Гибралтарским скалам. Ты уж извини, сынок, только плотина в ущелье Сьерра никуда не собирается сдвигаться.

Впрочем, мокро там было, это уж точно, Дункан должен был сообщить об этом. Беда в том, что Дункан работает слишком уж формально, запишет цифры – и все, а что они означают, его не интересует. Если бы полную рыболовов лодку каким-то образом засосало в один из туннелей, Дункан, по всей вероятности, проигнорировал бы ее, поскольку в бланке отчета соответствующей графы не было. Ужасно мокро. Становилось уже просто интересно взглянуть, какова ситуация в самом конце галереи D. Если она там так же плоха, как и здесь, придется сообщить Болену, что следует предпринять какие-то корректирующие меры. Он попытался открыть дверь галереи D, но ручка не поворачивалась.

– Ральф Надер[1], – объявил он темноте. – О мой Бог, не заставляй обращаться к нему. Этот ханжеский горшок с мочой в самом деле приводит меня в бешенство. – Джефферс вытер руки носовым платком. – О Святой Ральф! Всегда подыщет кого-нибудь другого вместо себя. Это бессмысленно. Как-то не по-человечески. Должна же у него быть своя точка зрения.

Джефферс вцепился в ручку обеими руками и нажал на нее. Сгорбившись и собрав все силы, он смог наконец медленно повернуть ручку вправо до упора.