За спиной послышались шаги. Он выпрямился, успел обернуться только наполовину. Не успел он поднять руку, как на него обрушился удар.
Удар был ужасным. Смайли показалось, что его череп раскалывается надвое. Падая, он почувствовал теплую кровь на левом ухе. «Боже мой, это не должно повториться», – подумал Смайли. Он почти не осознавал, что было дальше. Ему виделось только собственное тело, медленно дробящееся, как скала, с треском разваливающаяся на куски, больше ничего. Ничего, только кровь, стекавшая по его лицу на шлак двора, и где-то далеко – удары молотка. Далеко-далеко.
Глава седьмая
Рассказ мистера Скарра
Мендель увидел его и не смог сразу понять, жив он или мертв. Он опустошил карманы его пальто и, осторожно прикрыв Смайли, помчался как сумасшедший к больнице и ворвался через дверь прямо в приемную неотложной помощи. Дежурил молодой темнокожий врач. Мендель показал ему удостоверение, прорычал что-то, схватил за руку, намереваясь вытащить на улицу. Врач терпеливо улыбнулся, покачал головой и по телефону вызвал машину скорой помощи.
Мендель выбежал на улицу и начал ждать. Через несколько минут приехала скорая помощь. Санитары ловко подняли Смайли и занесли в машину. «Похороните его, – подумал Мендель. – Я отплачу этой сволочи».
Он задержался на мгновение, глядя на грязь, смешанную с золой в том месте, где лежал Смайли. Красноватый свет задних фонарей машины не позволял ничего рассмотреть. Санитары и жители соседних домов приходили и уходили, как призрачные грифы, вытоптали землю. Произошла грязная история. Они не любили грязных историй.
– Мерзавец, – прохрипел Мендель, медленно направляясь в кафе.
Зал был полон. Скарр заказывал еще стаканчик. Мендель схватил его за руку. Тот обернулся:
– Салют, приятель. Ты опять здесь? Выпей же немного яду, который убил Тантина.
– Заткнись! Выйди, мне надо с тобой поговорить.
Скарр качнул головой и сочувственно чмокнул языком.
– Не могу, приятель. Не могу, я занят.
Он указал на блондинку лет восемнадцати с накрашенными бледно-сиреневыми губами и неестественно большой грудью, сидящую совершенно неподвижно за столиком в углу. Ее подведенные глаза выражали постоянное удивление.
– Послушай, – прошипел Мендель, – ровно через две секунды я оторву тебе уши, грязный лжец.
Скарр отдал стакан хозяину и медленно, с достоинством вышел, не посмотрев на девчонку. Мендель повел его в сторону гаража. Фары машины Смайли виднелись в ста метрах впереди в конце улицы. Они вошли во двор. «МГ» все еще стоял там. Мендель крепко держал Скарра за руку, готовый в любой момент сломать ему руку или вывихнуть плечевой сустав.
– Смотри-ка! – воскликнул Скарр с притворным ликованием. – Она уже возвратилась в родные пенаты!
– Но она была украдена? Шотландцем высокого роста, с тросточкой, обитающим в Пойнте. С его стороны это здорово – вернуть машину. Дружеский жест после всего этого. Ты ошибся в твоем проклятом клиенте, Скарр. (Менделя трясло от ярости.) Интересно, почему же подфарники горят? Открой дверцу.
Скарр повернулся к Менделю и свободной рукой попытался найти ключ в кармане. Он вытащил связку из трех или четырех ключей, нащупал нужный и наконец открыл дверь. Мендель залез в машину и зажег свет внутри. Затем принялся тщательно осматривать салон. Скарр ждал, стоя рядом.
Инспектор начал быстро, но внимательно искать. Ящик для принадлежностей, сиденья, пол, пространство за задним сиденьем… Ничего. Он сунул руку в карман, где обычно хранят дорожные карты, и вынул оттуда схему дорог и вощеный длинный серо-синий конверт. На нем не было никаких пометок. Мендель вскрыл его. Там было десять потертых банкнот по пять фунтов и клочок почтовой открытки. Он поднес его к свету и прочел послание, написанное шариковой ручкой: «Все. Продавайте ее». Подписи не было.
Мендель вышел из машины и схватил Скарра за локоть. Тот резко отскочил.
– Неприятности, дружище?
Мендель ласково произнес:
– Не у меня, Скарр. У тебя. Самые крупные неприятности, которые у тебя когда-либо были. Участие в банде, покушение на убийство, многочисленные действия, подрывающие безопасность государства. Можешь добавить к этому нарушение правил дорожного движения, уклонение от уплаты налогов и дюжину других обвинений, которые мне взбредут в голову, пока ты будешь размышлять о своей несчастной судьбе в камере.
– Минутку, начальник, не будем горячиться. Что за история? Какой черт говорит об убийстве?
– Послушай, Скарр. Ты был жалким мошенником на поводу у крупных махинаторов. А сейчас ты сам попал в их число. Если тебе интересно мое мнение – это тебе будет стоить пятнадцати лет каталажки.
– Да ладно, перестаньте!
– Нет, не перестану, мой милый. Ты попал между двух огней, понимаешь? И расхлебывать кашу придется именно тебе. А что я буду делать? Я буду хохотать до упаду, клянусь Богом, в то время, как ты будешь гнить в тюрьме. Видишь эту больницу? Там умирает человек, которого пытался убить твой шотландец. Его нашли полчаса назад на твоем дворе истекающим кровью. В Саррэе тоже есть труп, и я не удивлюсь, если в каждом графстве Англии появится еще по одному. Так что это ты, дурачок, в затруднительном положении, а не я. И еще: ты единственный, кто знает этого шотландца, так? Быть может, он попытается это исправить?
Скарр медленно обошел машину.
– Залезай, начальник, – сказал он.
Мендель сел за руль и открыл дверь Скарру. Тот уселся рядом. Свет они не выключали.
– У меня здесь неплохое занятие, – тихо проговорил Скарр. – И прибыль хоть небольшая, но постоянная. По крайней мере, так было до приезда этого парня.
– Какого парня?
– Спокойно, не перебивай. Это было четыре года назад. До встречи с ним я не верил в сказки. Он сказал, что он голландец и занимается торговлей драгоценными камнями, Я не буду говорить, что он мне показался порядочным, потому что ни вы, ни я с луны не свалились. Я никогда его не спрашивал, чем он занимается, а он мне никогда не говорил. Но я предполагаю, что контрабандой. Он был при деньгах; они сыпались из его карманов, как листья осенью. Он сказал мне: «Скарр, вы деловой человек. Я не люблю рекламы и никогда не любил. Я знаю, что в этом мы сходимся. Мне нужна машина. Не навсегда, а напрокат». Я спросил: «Так что вы мне предлагаете?» «Я скромный, – ответил он. – Мне нужна машина, которую не смогли бы опознать в случае аварии. Купите ее для меня, Скарр. Старую хорошую машину с мощным двигателем. Оформите на свое имя и держите для меня. Для начала я даю вам пятьсот фунтов, и двадцать вы будете получать каждый месяц. За каждую мою поездку, Скарр, будет премия. Но я застенчив, понимаете? Поэтому вы меня не знаете. Именно за это я вам и плачу. За то, что вы меня не знаете». Я никогда не забуду этот день. Шел проливной дождь, и я осматривал старое такси, которое мне достал один тип из Уондсворта. Я задолжал сорок фунтов букмекеру, и легавые положили на меня глаз из-за машины, которую я купил в кредит и перепродал в Клэпхеме.
Скарр глубоко вздохнул.
– А тут вдруг появился он и засыпал меня банкнотами, будто использованными карточками со скачек.
– Его приметы? – спросил Мендель.
– Он очень молодой. Крупный, светловолосый, но холодный. Холодный, как мрамор. С того дня я его ни разу не видел. Он присылал мне письма с лондонским штемпелем, отпечатанные на обычной бумаге. Очень просто: «Будьте готовы в понедельник вечером», «Будьте готовы в четверг вечером» и так далее. Все было предусмотрено. Отрегулировав и заправив, я оставлял машину во дворе. Он никогда не сообщал, когда вернется. Он пригонял машину ко времени закрытия или позже, не выключая огней и не закрыв дверь на ключ. В кармане для карт я находил деньги из расчета два фунта за день поездки.
– Что ты предусматривал на случай непредвиденных осложнений или твоего ареста?
– У меня был номер телефона. Он мне сказал – звонить и называть определенное имя.
– Какое?
– Он сказал, чтобы я сам придумал. Я выбрал «Блонди». Он нашел его не очень забавным, но согласился. «Примроз, 00-98».
– Ты им когда-нибудь пользовался?
– Да, два года назад я провел десять дней в Маргейте. Я подумал, что надо его предупредить. Трубку взяла девушка, голландка, судя по акценту. Она сказала, что Блонди в Голландии и что она ему все передаст. После этого я больше не звонил.
– Почему?
– Я начал замечать одну вещь: он регулярно приезжал раз в две недели – первый и третий вторник каждого месяца, кроме января и февраля. Это был первый раз, когда он приехал в январе. В основном машину он возвращал по четвергам. Странно, что он вернулся сегодня вечером. Но больше-то он, небось, не появится?
Скарр держал в своей громадной руке обрывок почтовой открытки, который взял у Менделя.
– Бывало, что он не приходил? Или отсутствовал в течение долгого времени?
