Читаем без скачивания Лондонская Национальная галерея - А. Майкапар

Судя по всему, создавая этот холст, Энгр вдохновлялся образцами Ренессанса: поза модели очень близка положению богини на римской фреске в Геркулануме. По первоначальному замыслу автор хотел запечатлеть и дочь Инесс, Катерину, но к моменту завершения портрета она повзрослела, и Энгр отказался от неизбежного анахронизма.

Прежде чем был закончен этот, Энгр создал другой портрет Инесс (1861, Национальная галерея искусств, Вашингтон). На нем она изображена в рост и также представлена как идеал античной красоты (но модель пополневшая).

Жан Дезире Гюстав Курбе — французский живописец, график, скульптор, общественный деятель, один из последних мастеров романтизма, представитель и теоретик реализма.

Картину «Девушки на берегу Сены» большего размера Курбе выставил в 1857 в Салоне в Париже. Сейчас она хранится в собрании, экспонирующемся во французской столице в Малом дворце. Сохранилось довольно много этюдов к ней, и данное лондонское полотно считается одним из них.

Выставленная работа вызвала острую полемику, литератор Т. Готье писал о ней: «"Девушки на берегу Сены" (какое странное название, между прочим) возвращают нас к тому экстравагантному жанру, которому художник обязан своей известностью. Это звучный удар по там-таму общественного мнения, цель которого заставить обернуться невнимательную толпу. Две толстые девицы, для которых была бы слишком велика честь, если бы их назвали лоретками, растянулись на траве на берегу реки, одна животом вниз, другая — на боку, нелепо наряженные в безвкусные туалеты… Из-за дерева, листья которого кажутся вырезанными из зеленой бумаги, виднеется в глубине полотна вода, голубизна которой напоминает скорее Неаполитанский залив, чем Сену. Все это вместе образует довольно фантастический пейзаж, который можно увидеть в провинциальных трактирах. Что касается девицы, лежащей на животе, то, если бы она захотела встать, снять одежды на берегу и окунуть в воду кончик ноги, как античная нимфа, она не произвела бы того впечатления рельефности, как Венера на выставке в Мон-Плезир. Никакие формы не выступают под платьем. Г-н Курбе все израсходовал за один раз. И все же есть в этой нарочито гротесковой картине великолепные по цвету куски, настоящее чудо, как вышитая шаль. На вульгарном лице второй спящей чувствуется биение жизни и легкая испарина сна. Руки, шея, щека первой девицы очень верны по тону, они так тонко и крепко написаны, что редко можно встретить у других».

Эдуард Мане — французский художник, один из родоначальников импрессионизма.

Сад Тюильри в самом центре Парижа — излюбленное место отдыха горожан в XIX веке. Десятки, сотни свидетельств этому содержатся в произведениях литературы, живописи и музыки. Как Садовое кольцо в Москве когда-то действительно являлось садовым, так и Тюильри был садом (сейчас это скорее сквер). Можно понять, почему это место было столь привлекательным, особенно для прогулок с детьми, которые у Мане изображены на переднем плане. Вспоминается пьеса М. Мусоргского «Тюильрийский сад» («Ссора детей после игры») из цикла «Картинки с выставки», возможно, лучший музыкальный образ Тюильри. Художник в названии картины прямо указывает на то, что в нем звучит музыка: видимое воодушевление толпы — ее следствие. Среди персонажей Мане изобразил себя и свое семейство, а также Ш. Бодлера, Т. Готье, Ж. Оффенбаха.

Это произведение — первая большая работа художника, отображающая современную городскую жизнь. Он купался в этой атмосфере, делал зарисовки, уже вынашивая план большого полотна, показывал их друзьям, встречая одобрение и восторги. Наконец оно было написано. И каков эффект? Салон его отверг. Даже друзья не поняли, что же хотел изобразить художник. На защиту встал молодой Эмиль Золя. Он заявил, что «когда-нибудь поймут, наконец, какое место Эдуард Мане занимает в той переходной эпохе, которую переживает сейчас французская школа живописи. Он останется в ней как характерное и наиболее индивидуальное явление». Позже Золя напишет роман «Творчество», прототипом героя которого станет Мане.

Пьер Огюст Ренуар — французский живописец, график и скульптор, один из представителей импрессионизма.

…Шумная многолюдная парижская улица. Дождь. Множество зонтиков. Оригинальная мысль: передать суету, сутолоку и, как всегда у Ренуара, французские и даже чисто парижские очарование и шарм (мастер далек от психологизма) через скопление и толкотню… зонтиков. Художника занимает идея запечатлеть краткий миг, сиюминутное событие. Для этого, кажется, ничего не нужно — ни выстраивать сцену, ни заботиться о действиях и взаимодействиях персонажей. Нужно лишь ухватить момент. Картина воплощает идеал устремлений двух искусств — живописи и фотографии: от первой — одухотворенность восприятия, от последней — «моментальность» (художник даже отсекает фигуры по краям, как бывает на фотоснимках).

Но при всей «моментальности» события само полотно было написано не одномоментно (судя по дате создания). Ренуар обращался к нему дважды на протяжении своей карьеры. Начал его, будучи «чистым» импрессионистом, но вскоре стал испытывать разочарование в этом стиле. На живописца оказало сильное влияние впечатление от путешествия в Италию, в результате чего он обратился к более старым художественным методам, в частности к искусству Ж. О. Энгра, в картинах появился отчетливый контур фигур. Вернувшись через несколько лет к этой работе, Ренуар переписал фигуру слева.

Быстрые перемены, происходившие во французской моде, позволили исследователям датировать картину — второе обращение мастера к ней произошло в 1886.

Камиль Жакоб Писсарро — французский живописец, один из первых представителей импрессионизма.

На данной картине изображен склон холма в окрестностях так называемого Эрмитажа, который примыкает к Понтуазу. Писсарро жил в этих местах большую часть времени — в период с 1866 по 1883. Здесь он познакомился и близко сошелся с П. Сезанном, оказав на него заметное влияние. Тесные отношения сложились с П. Гогеном, который несколько лет был его учеником.

Художник замечательно передал меланхолическое настроение осени: деревья стоят уже почти голые, трава пожухла, нет признаков человеческой деятельности. Лето прошло…

Мастер писал свои картины в мягкой сдержанной гамме. В отличие от большинства импрессионистов он тяготел к законченному и ясному построению композиции, большей пластической определенности форм.

В год создания работа была представлена на выставке в Париже, которая теперь известна как Третья выставка импрессионистов. Живописец очень гордился этим произведением, и оно оставалось во владении его семьи до 1913.

Клод Моне — выдающийся французский живописец, главная фигура импрессионизма.

Возвратившись из Лондона, куда Моне вынужден был уехать после трагических событий Франко-прусской войны 1870–1871, он обосновался под Парижем, на берегу Сены. В январе 1877 художник вернулся в небольшую квартиру и студию поблизости от вокзала в Сен-Лазаре. Неожиданным образом темой нескольких картин стал этот индустриальный район. На Четвертой выставке импрессионистов, которая открылась в Париже в апреле того же года, он представил семь работ на тему… железнодорожной станции.

Казалось, что может быть общего между импрессионизмом и паровозами на вокзале? Оказывается (Моне показал это чудесным образом), самые что ни на есть прозаические вещи могут заключать в себе удивительную поэзию. Следовательно, все зависит не от объекта изображения, а от субъекта, пишущего его, не от того, что выбирается для изображения, а от того, кто на это смотрит и как это воплощает. Примечательно, что почти в это же время другой великий творец — Ж. Бизе — писал оперу «Кармен», местом действия которой оказалась… табачная фабрика.

Нужно признать, что паровозы на этих картинах Моне выглядят не как монстры, а, можно сказать, грациозно, хотя всех в то время захватывало ощущение силы, мощи и скорости этих исполинских машин. Неслучайно одно из ранних произведений — картина У. Тернера «Дождь, пар и скорость» (см. стр. 22) — было также вдохновлено этим образом и кругом мыслей. Тем не менее как во времена Тернера, так и при Моне общество считало, что данная тема далека от искусства. Зритель по прошествии полутора столетий, вероятно, в большей степени в состоянии оценить их художественную ценность, чем современники мастера.