— Олив, а что будет, если ты нарушишь клятву?
Он, продолжая задумчиво смотреть вдаль, ответил:
— Нарушить клятву невозможно! Она не даст это сделать. Она заставит тебя сделать то, что ты пообещал…
Я изумилась.
— Но ведь тогда это так страшно — давать клятвы! А вдруг ты со временем передумаешь?
— Да! — подтвердил Олив с некоторым вздохом, показавшимся мне печальным. — Волеизъявление эльфа в таком случае уже не имеет значения.
— Но возможно ли отменить клятву? — не унималась я.
— Да, возможно. Если тот, кому поклялись, освободит от обязательного исполнения обещания через пролитие капли своей крови.
Я не сразу въехала в смысл его слов, но потом дошло: я могу освободить Олива от его клятвы, если объявлю ему это и пролью свою кровь. Как все… серьезно!
— А одной капли крови действительно должно быть достаточно? — продолжала я сыпать вопросами, но Олив резко повернулся ко мне и приблизил свое лицо, заглядывая мне в глаза.
— Алекс? Ты задумал расторгнуть мою клятву? — голос его прозвучал немного напряженно. — Ты… не простил меня?
Я, наверное, побледнела, а слова застряли у меня в горле. Наконец, я возобладала над собой и тихо ответила:
— Нет, Олив! Мне не за что тебя прощать. Это ты меня прости. Прости, если мое поведение было неуместным и навязчивым… Я постараюсь… быть сдержаннее.
Лицо Олива отчего-то исказилось мукой.
— Ты не простил меня, — пробормотал он болезненно, бессильно отворачивая лицо. — Ты боишься меня…
И в этот момент я действительно испугалась. Испугалась, что снова поступлю не на созидание, а на разрушение отношений Олива и Алекса. Поэтому я схватила брата за руку и, заставив его посмотреть на меня, горячо произнесла:
— Олив! Поверь мне! Я… искренне люблю тебя и очень тобой дорожу! Я готов сделать все, что угодно, чтобы ты был счастлив. И, чтобы ты успокоился, я скажу это: я простил тебя! Я не боюсь тебя, но всем сердцем люблю тебя!
Вдруг вокруг нас что-то засверкало, и снова полились удивительные письмена, но на сей раз не красные, а золотые. Они вились лозами, превращаясь в элегантный рисунок, а Олив смотрел на них с не меньшим изумлением, чем я сама.
— Что это? — пробормотала я, не в силах отвести взгляда от этой странной магической красоты. — Снова клятва?
— Да, — пробормотал Олив. — Это твоя клятва…
Он на мгновение задумался, потом побледнел и странно посмотрел мне в глаза.
— Это твоя клятва любви, Алекс… — проговорил он и почему-то смущенно опустил глаза.
Я не поняла его реакции, а, наоборот, постаралась улыбнуться.
— Значит, теперь ты поверишь, что я не обижаюсь? — проговорила я, а он поднял на меня свой лучезарный взгляд.
— Хорошо, брат! — он слегка вымученно, но искренне улыбнулся. — Я рад. Пойдем в лагерь. У нас еще много дел…
* * *
Олив
Я стоял на небольшой, затерянной среди деревьев поляне и прижимал указательный палец к запястью, на котором проступал едва различимый витиеватый рисунок. Мышцы напряглись от титанического усилия, на лбу проступили капельки пота: попытки связаться с кем-то на таком большом расстоянии всегда требовали огромных затрат энергии, а ее у меня после последнего столкновения с амазонками было совсем немного.
Но мои старания были вскоре вознаграждены, и прямо в центре полянки появилась неясная, но вполне живая фигура лекаря Брахмана.
— Да, Ваше Высочество! — вскричал он взволнованно. — Я весь во внимании! Что-то случилось? Вы так редко используете этот способ связи!
— Да, случилось, — мрачно проговорил я. — Я очень сильно волнуюсь за Алекса. У него стали проявляться очень странные и даже… дикие наклонности.
— Какие именно? — тут же уточнил лекарь, поправив на переносице маленькие круглые очки.
— Он… — мне было трудно произнести это вслух, — он постоянно окутывает любовными феромонами… меня! Меня, понимаете??? Не девчонок вокруг, хотя раньше за ним и такого не наблюдалось, а МЕНЯ! Так я еще и его брат!!! У меня просто… разрывается сердце от недопонимания!
Лекарь, брови которого изумленно и растерянно поползли вверх, на несколько мгновений задумался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Что еще? Есть ли еще странности? — наконец, задумчиво спросил он.
— Да, он весь немного странный с тех самых пор, когда был ранен после соприкосновения с артефактом. Но многие его странности я списывал на потерю памяти, однако изменилось и его поведение. Он стал намного мягче, эмоциональней. Он смотрит на меня так… — я смутился и опустил взгляд, — как на свою избранную! Но, что хуже всего, он сегодня… дал мне клятву. Клятву… любви!
— Что??? — изумился лекарь и даже снял с носа свои очки. — Вы имеете в виду клятву вечной любви, которую дают своим избранницам???
— Да! Именно эту! Она полыхнула позолотой, поэтому я не сразу догадался, но… у меня такое впечатление, что он делает все это совершенно неосознанно. Исчезла не только его память, но и навыки. Выброс феромонов он совершенно не контролирует! Он даже не знает, что это такое! А ведь привычки, доведенные до автоматизма, просто невозможно забыть! И клятву он создал явно непреднамеренно, то есть просто искренностью своих чувств, хотя… я тоже немного натворил из-за своих эмоций….
Лекарь замер в ожидании продолжения.
— Я тоже неосознанно сплел клятву, гласящую, что я никогда его не оттолкну…
— Но… разве это плохо, Ваше Высочество? — лекарь как-то оживился и очень посерьезнел. — Я бы даже сказал, что вы поступили очень правильно!
— Объясните, — попросил я, чувствуя, что в моем сердце начинает зарождаться крохотная надежда.
— Всё, что вы рассказываете, весьма странно, но… нужно не забывать, что Алекс — первый в этом мире эльф, которого начала захватывать проклятая болезнь. Это все совершенно не изучено. А вдруг эта хворь временно блокирует его личность, делая его женоподобным, так как доселе это была исключительно болезнь женщин? Скорее всего, это просто симптомы этой болезни и не более того. Но мы также знаем, что ухудшение состояния Алекса может быть спровоцировано тяжелыми эмоциональными переживаниями или стрессами. Если вы сейчас не отнесетесь с пониманием к нему и начнете подсознательно отвергать его со всеми этими странностями, то, возможно, он погибнет быстрее! Так что ваша клятва может стать его спасением и помощью для вас, Ваше Высочество!
Он замолчал, а мне стало почти физически плохо. Какой я дурак! Какой недальновидный и глупый! Я начал подсознательно напрягаться от действий Алекса и отталкивать его сам в себе. А ведь это действительно может его погубить!
Я вздрогнул и посмотрел на лекаря немного печально.
— Да, я вас понял, — пробормотал я. — Я не осознавал, как все серьезно! Мне нужно просто принимать Алекса со всеми его странностями, пока мы не найдем Предназначенную Деву и не сможем победить проклятие! Я должен набраться терпения! Я должен всё понять и перенести! Спасибо! Ваш совет мне очень помог!
С этими словами я убрал палец со своего запястья, и фигура лекаря Брахмана растворилась в воздухе.
Я обессиленно присел на траву и вытер тыльной стороной ладони пот со лба.
Тут мне в голову пришло еще одно подтверждение, что проклятая болезнь делает Алекса женоподобным: он не поддался вою терракотов! Эти животные особенным образом могли нейтрализовать любых мужчин, но женщины всегда оставались в безопасности. Алекс… был как женщина! Он смог побежать за амазонками и изгнать их из нашей долины!
Это открытие еще больше укрепило меня в мысли, что лекарь Брахман прав: ко всем причудам и переменам Алекса сейчас нужно относиться крайне снисходительно, чтобы не травмировать его, потому что его болезнь остро прогрессирует!
Что ж! Нужно поспешить! Чем быстрее мы достигнем Бланширского Герцогства, тем больше шансов как можно скорее отыскать свою невесту и разрушить нависшее над нами проклятие.
Выезжаем сегодня же! Я поднялся на ноги и уверенным шагом отправился к палаточному городку…
* * *
Князь Рэмбрандс выглядел хмурым и даже дерзостно неприветливым, хотя и расплылся в фальшивой улыбке при приближении Олива. Я ощущала нависшую над нами бурю, потому что история с амазонками все еще не закончилась для нас.
