Лодочница замолчала, и лишь сжатые в кулаки пальцы сейчас были безмолвным знаком наполнившего девицу волнения и паники. Сердце Ольги бешено заколотилось, в голове хаотично заметались стаей птиц тревожные мысли.
Что с ней случится? Причинит ли незнакомец ей боль? Воспользуется ли витязь её слабостью и невинностью?
Князь перед ней или же решивший прикрыться его именем в своих гнусных интересах похотливый гридь — значения не имело.
— Нет... и не собираюсь, — бледное лицо Ольги оставалось каменным, лишь глаза её горели от гнева парой огненных яхонтов.
Мужчина только нагло усмехнулся и придвинулся к ней ближе, рука его скользнула к поясу, но, к удивлению боярского сына, не обнаружила там привычной сумки-ташки с монетами. Тогда длань Игоря сняла с мизинца левой руки толстое серебряное кольцо и протянула его варяжке.
— Ну же, не стесняйся и не робей. Я обещаю, что это кольцо будет стоить твоих усилий.
От такого предложения Ольгу и вовсе захлестнула буря эмоций из негодования, обиды, злости и непримиримости судьбе. За кого он её принимает? Дочь Эгиля, пересилив страх, уверенным звонким голосом бросает ему в ответ:
— Как смеете Вы, княже, делать мне такое предложение?! Перед Вами не блудница, а дочь свободного купца... Может быть, я и невинна, но не наивна. На своей хрупкой спине несла я Вас в лодку, своими усталыми руками омывала раненое тело и прогоняла кровожадный гнус, и такова милостивая благодарность? Вам должно быть стыдно за себя.
Князь был ошеломлен её внезапной вспышкой гнева — никто ещё не смел ему так перечить и отказывать в желаниях, но отступать от своих намерений не стал.
— Я прошу прощения, Ольга. Я не хотел тебя обидеть. Я просто подумал...
— Князь подумал неправильно! — резко перебила она собеседника, нагнулась и схватила длинное лёгкое весло, вцепившись в него стальной хваткой и выставив между собой и обуянным страстью молодцем. — А теперь оставьте меня, княже, в покое или мне придется научить Вас хорошим манерам, раз уж во дворце с этой задачей дядьки и пестуны не справились!
— Я — Великий князь Киевский, и могу получить всё, что захочу, — прищурился витязь и, повинуясь инстинктам и стучащей подобно барабанам в висках крови, сделал ещё один шаг вперёд, отчего челн закачался на месте. — Как ты смеешь говорить со мной подобным образом?! Перед тобой князь, и ты окажешь мне уважение, которого я заслуживаю, хочешь того или нет!
Но лодочница не испугалась. Она крепче прежнего схватила весло на манер копья и сделала им предупреждающий выпад вперёд, готовая сражаться за свою честь, если понадобится.
— Уважение нужно заслужить, оно не даётся просто так, — прорычала Ольга. — И сейчас Вы не сделали ничего, чтобы заслужить моё, а лишь растеряли его последние капли.
Разъярённый таким ответом, Игорь метнулся к ней с кулаком наперевес, однако проворная девица быстро взмахнула веслом в сторону нападавшего, отчего тот попятился назад и чуть не упал за борт. Князю удалось быстро восстановить равновесие и повторить свой бросок.
На этот раз варяжка не стала церемониться и изо всех сил стукнула им по груди витязя. Начав задыхаться от резкой боли в солнечном сплетении, он поскользнулся и ударился головой о мокрый деревянный пол лодки.
В этот момент, побеждённый и опозоренный, князь понял, что Ольга — не простая лодочница. Она, подобно валькирии, была силой, с которой нужно было считаться, и он не мог не восхититься ей за это и одновременно с этим — возненавидеть за дерзость.
— За одни только оскорбления вся твоя семья до конца своих дней будет вынуждена расплачиваться последними крохами хлеба, не говоря уже о нападении, — Игорь был всё так же непреклонен, решив овладеть девой если не силой, то хитростью и шантажом. — Позволь мне испробовать вкус этих уст, откройся и впусти князя в себя — и тогда я сделаю вид, что забыл обо всём, что здесь произошло.
— Зачем смущаешь меня, княже, нескромными словами? — из-за угроз семье всё желание Ольги сражаться как рукой сняло, и она с громким звуком бросила весло на пол. Уверенности, однако, дочери Эгиля всё ещё было не занимать. — Пусть я молода и незнатна, и одна здесь, но знай: лучше для меня броситься в реку, чем стерпеть поругание.
Дрожащим голосом произнеся последнюю фразу, девица смотрит на студёные воды Великой и готовится к прыжку в стрежень, как вдруг князь, ошеломленный её непокорностью и принципиальностью, быстро откидывается назад и поднимает руки в знак капитуляции.
— Спокойно... Спокойно, безумная! — испугавшись, что она воплотит сказанное в жизнь, выкрикивает Игорь и тараторит. — Обещаю, что не притронусь к тебе. Даю слово!
Ольга, задыхаясь от напряжения, падает вниз и рассыпается слезами на мокрой дощатой поверхности лодки. Страх, усталость, облегчение — всё это тугим клубком ниток спуталось в её сознании. Игорь замолчал и виновато опустил голову.
По истечении нескольких минут они продолжили свой путь.
Молодой князь, потирая ушибленную голову, почувствовал легкое колыхание воды и качку, когда Ольга в очередной раз умело взмахнула рассекающим волны веслом. Он невольно принялся любоваться ей снизу, отмечая, как развеваются русые волосы на ветру, как сверкают её глаза в солнечном свете.
Игорь не мог не любоваться ею ещё больше с каждой секундой, видя в незнатной лодочнице не то сказочную девицу-лебедь, не то столь похожую на его мать в молодости красавицу со взглядом истинной правительницы.
Дюжина добротных деревянных избушек Лыбуты встретила их ароматом свеженарубленных дров, ржаного хлеба, сена и коровяка. Ольга вернулась домой, но едва ли теперь он будет прежним, как и сама уроженка крошечной деревеньки в сердце псковских лесов.
Глава V: Ветер перемен
ГЛАВА V: ВЕТЕР ПЕРЕМЕН
Тускло освещённая деревянная изба сегодня стала пристанищем для целой дюжины усталых воинов: такого количества гостей она не видела ещё ни разу! Пространство внутри напоминало чем-то жужжащий пчелиный улей: воздух был наполнен звуками смеха, стуком посуды и оживлёнными беседами.
Тяжёлые палицы, клинки и копья вместе с походными плащами и потрёпанными во многих сражениях доспехами лежали в углу неопрятной бесформенной кучей. Чуть поодаль, вдоль стены, несколько утомлённых событиями последних дней дружинников расслабленно сидели, откинувшись спиной на мешки с зерном, и наслаждались передышкой после поисков князя. Кто-то уже подносил к губам своим глиняные чаши, смакуя насыщенный вкус фирменного сбитня хозяйки, другие же предпочитали горячему напитку его полную противоположность — прохладную ключевую водицу из колодца.
Бранимир, вытерев усы от бодрящего сбитня, кивком с лёгкой улыбкой поблагодарил приветливую и радушную хозяйку: такого вкусного узвара он давно не пробовал! Ждана, мать Ольги, смущённо рассмеялась и подлила старому воину добавки — разве можно оставлять чашу столичного гостя ненаполненной?
— И вот так подпрыгнул тогда от страха Мал, завидев под стенами Коростеня княжескую дружину! — рассмеялся Лют, легонько подбросив в воздух и тут же поймав сидящего на его коленях купеческого сынишку.
Шестилетний малыш громко захихикал, а булгарин, не желая останавливаться, склонился над его лицом со скорченной забавной гримасой и принялся щекотать мальчишку.
— В первый раз вижу его таким, — медленно, лениво поместив в рот спелую ягоду земляники из плетёного лукошка, указал перстом на самого яростного воина из новобранцев лысый Ари. — И какая муха укусила нашего Люта?
Действительно, обычно оправдывающий своё имя Лют на поле брани был безжалостным и напоминал плотоядного зверя, своей жестокостью, спрятанной в низком и худом теле, подчас пугая даже сотоварищей. Сейчас же его добродушие и игривость по отношению к ребенку показывали более мягкую сторону витязя, которую никому из дружины не удавалось заметить за суровым выражением лица степняка.
— Советую в его присутствии так не шутить, особенно касаемо мух, — проговорил сидящий рядом Сверр; одновременном с этим он теребил кольцо на указательном пальце, то покручивая его в одну, то в другую сторону. — У него был братишка, лет десяти. Конь испугался пчёл, взбесился и понёс отрока в лес. Тот удержать скакуна не смог... и разбился о дерево. Лют тогда начал себя винить в беде, что рядом не был, ушёл из семьи и подался в наёмники, даже имя сменил. Никому не говорит, как родители нарекли. Вот и вымещает злобу лютую в бою, на себя держит обиду до сих пор. Так что к лучшему это, пусть играет. Может, то первый шаг к примирению с собой.
