Читаем без скачивания «Если», 1999 № 03 - Журнал «Если»

— Очнулся, противный любитель мертвецов!

Воспоминания вспыхнули в голове так ярко, словно его опять огрели по затылку. Ужасные и отвратительные картины, увиденные им, делали его миссию здесь ненужной. Бессмысленная жестокость, варварство… Позорно иметь дело с такой цивилизацией. Федералы не преминут выставить на всеобщий позор записи, на которых терране сговариваются с наюгирами. Надо же было так влипнуть! Ты искал улики, ты их нашел. Только против кого это все обернется? Нарушение техноморатория — вещь, конечно, серьезная, но если Наюгиру выведут за сферу юрисдикции Комиссии по этике взаимоотношений, вот тогда и начнется здесь настоящая резня за тяжелые металлы, и никто не вмешается, разнеси ты хоть всю планету на песчинки.

Третий щелчок в голове не имел ничего общего с федералом — тот отошел к пульту. Просто в голове Кромина сработала еще одна программа, и он понял… Он понял, что под одним слоем был записан другой, но злость решил оставить на потом. Может, оно и лучше, что его подвергли многослойной зарядке, это помогло выдержать то, что он увидел. Как бы то ни было, нельзя допускать, чтобы эти записи попали в руки Комиссии.

Для начала следует освободиться. Кромин попробовал пошевелить пальцами, двинул ногами и заметил, что узел на щиколотках слабоват. Очевидно, федерал торопился и не затянул его как следует. Рывок, еще рывок — и ноги свободны. Теперь второй акт маленького представления…

Кромин краем матерчатого башмака закинул полу длинного кафтана на ноги, чтобы не был виден развязавшийся узел, немного подобрал ноги к себе и прокашлялся.

Сперва он сообщил собеседнику, какого придерживается мнения о его Федерации, о его происхождении и родстве с наиболее отвратительными животными. Федерал развернулся в кресле и с интересом слушал. Кромин сообразил, что на наюгири все это звучит совершенно в другом смысловом плане, а потому перешел на старый добрый терранский, понимая, что наблюдатель явно владеет им.

Слова относительно матушки федерала и ее порочных пристрастий возымели ожидаемый эффект. Федерал вскочил с места и, сжав кулаки, подошел к Кромину. Замахнулся было, но тут же застыл, отпрянув, а потом ногой откинул полу кафтана.

— Ха, — сказал он. — Хитрый пожиратель мертвечины! Ты думал, я нагнусь, чтобы ударить в твое мерзкое лицо, а ты пнешь меня в живот?

— Нет, — ответил Кромин. — Мне надо было, чтобы ты только подошел ко мне.

Не успел федерал сообразить, что из этого следует, как Кромин зацепил одной ногой его ступню, а другой врезал ему по колену. Федерал с грохотом улетел к генераторам и врезался в их ребра головой. Кромин быстро поднялся на ноги и, оглядевшись, перерезал веревки на локтях об острый край одного из металлических угольников, на которых стоял пульт. Выбравшись из-под пульта, Кромин понял, что он сердит, очень сердит.

Для начала он надежно связал федерала, подтащил его к дверям и выкинул в коридор, к мычащим и извивающимся охранникам. Закрыв дверь на механическую защелку, он вернулся к мониторам, взял с пульта оба импульсника и мрачно оглядел помещение.

Большие прямоугольники в углу, очевидно, были блоками памяти и управления. Кромин растратил на них почти половину зарядов, пока толстые стенки не раскалились и наконец не поплыли. Ну а потом пара горячих в каждую дыру сделали свое дело.

Мониторы погасли один за другим, генераторы тонко взвыли и сдохли, освещение замигало и перешло на автономный, люминесцентный режим. Скоро и это слабое свечение иссякнет.

На всякий случай Кромин разрядил импульсник в блоки памяти, а последние заряды истратил на пульт.

Теперь надо пробиваться к терминалу. Он взял второй ствол, проверил, на месте ли батарейка, которую федерал извлек из его кармана, и пошел к двери.

Оттянул в сторону тяжелую плиту и осторожно выглянул в коридор. И в тот же миг импульсник был выбит из его рук, а на него навалилась груда тел.

«Надо же, — подумал Кромин, — почти всех победил, и такой плачевный финал». Его не связали, просто каждую руку крепко держали по два наюгира, а еще один противно щекотал ему крестец острием меча.

В коридоре у входа в разгромленный наблюдательный пункт федералов набилось человек десять. Федерала развязали, и теперь он, стряхивая с себя пыль, требовал, чтобы его немедленно провели к высшим правителям, дабы он смог принести жалобу по всей форме…

Здесь же находился и ректор. Он подобрал с пола оброненный кем-то из охранников длинный тонкий меч и задумчиво водил пальцем по его блестящему клинку.

— Ну ладно, давайте покончим с этим, — сказал Кромин. — Я никого из ваших не убил, хотя мог рассчитаться за профессора Горбика.

Ректор застыл, и глаза его расширились.

— Мне кажется, — очень медленно произнес он, — что вы превратно воспринимаете то, что у нас происходит. Я не понимаю, как вы собираетесь «рассчитываться». Если один к одному, так мы уже в расчете. Коллега Изольд, я полагаю, не будет настаивать на полной компенсации. Мы все сторонники деловых отношений, но не до такой же степени!

— О чем это вы? — прищурился Кромин. — Дела — делами, а убийство — убийством.

Ректор снова растерялся.

— В вас, оказывается, еще не вызрела суть нашей методики… — догадался он. — Моя вина, надо было разъяснить сразу…

— Требую немедленного протокола! — перебил его федерал, но ректор быстрым движением кисти вонзил острие меча в горло федерала и продолжил разговор.

— Так вот, я приношу свои извинения…

Кромин остановившимися глазами смотрел, как из шеи федерала ударила струя крови, тот слабо взмахнул руками и упал лицом вперед.

— Он не заслуживал этого, но не пропадать же знаниям втуне, — сказал ректор и подал знак охранникам. Те отпустили Кромина, подняли тело федерала и быстро уволокли его по коридору. Ректор отдал меч оставшемуся охраннику.

— Вы торопитесь вернуться в свой мир, — сказал он, участливо заглядывая в глаза Кромину. — Пойдемте, я провожу вас до терминала.

Большое, на всю стену окно терминала выходило на поверхность Наюгиры, раскаленную, сухую, изнуряюще ослепительную в лучах безумного светила. Глядя отсюда, кто бы догадался, что глубоко внизу теплится жизнь, вгрызается в толщу скал, расползается по каньонам, используя все силы, чтобы не отступить перед натиском жара и песка.

Ректор сидел спиной к окну, он сразу сказал, что ему неприятен вид мертвой поверхности, и Кромин не видел его лица. Лишь темное пятно напротив. Бот с орбитальной станции был уже в пути.

— Я понимаю, — прервал долгое молчание Кромин. — Не мне судить традиции иных цивилизаций. Когда-то и земляне были каннибалами.