За каждый сбитый фашистский самолет летчику выплачивалось денежное вознаграждение. Однако, сами «расценки» за сбитый в групповом бое и сбитый в одиночном бою отличались на порядок. Естественно, более высоко ценилась одиночная победа.
В биографиях знаменитых летчиков, участников Великой Отечественной войны значится количество сбитых немецких самолетов в одиночном бою и в составе группы. Единично – в составе группы, а в основном – одиночно.
Нам сейчас, как профессионалам, в общем-то, понятно, что никто в одиночку воздушный бой не вел. В основном воздушный бой вели группой.
Однако, учитывая морально-материальную сторону вопроса, летчики после боя старались сбитые немецкие самолеты в отчетах зафиксировать сбитыми в одиночном бою.
А в той карусели воздушного боя, где сражается группа на группу: кто поразил первым, кто вторым, кто добивал, а от чьих снарядов враг загорелся и упал: не разберешь. Поэтому, на вопрос: кто сбил? – бросался жребий. Бросали монету: «орел – решка».
Из принципа справедливости, вспоминает генерал-лейтенант авиации Попков, монету мы бросали по-очереди.
Но данный принцип нарушался сразу же, когда приходила очередь бросать монету летчикам, выпускникам коммун для беспризорников Антона Семеновича Макаренко. Эти хлопцы бросали монету профессионально. Сколько надо положить на «решку»– столько и ляжет. Сколько надо «орлов»– столько и будет. Они учились у Макаренко!
Авиа шоу.
Уже в наше время, вспоминая художественный фильм «В бой идут одни старики», многим из нас тоже хотелось служить в такой же поющей эскадрилье. В авиационных полках летчики второй авиационной эскадрильи, часто добавляли к своему названию: «поющая», и при случае, старались так же петь, подражая героям полюбившегося фильма.
Везло, когда в эскадрильи находился хороший солист-баритон. Или тенор, как Толя Мароченков и его неповторимая:
Живёт в белорусском полесьеКудесница леса – Олеся.Считает года по кукушке,Встречает меня на опушкеОлеся, Олеся, Олеся!Так птицы кричат,Так птицы кричат,Так птицы кричат В поднебесье.Олеся, Олеся, Олеся.Останься со мною, Олеся,Как сказка, как чудо, как песня.
Хрипловатый голос Валеры Когута:
Яблоки на снегу – розовые на беломЧто же нам с ними делать, с яблоками на снегуЯблоки на снегу в розовой нежной кожеТы им еще поможешь, я себе не могуЯблоки на снегу, яблоки на снегуЯблоки на снегу, яблоки на снегуТы им еще поможешь, я себе не могуТы им еще поможешь, я себе не могу.
Володя, перевелся в наш полк из морской авиации, но так и не сменивший черную форму морского летчика, и его:
Мохнатый шмель – на душистый хмель,Цапля серая – в камыши,А цыганская дочь – за любимым в ночьПо родству бродяжьей души.Так вперед за цыганской звездой кочевой,На закат, где дрожат паруса,И глаза глядят с бесприютной тоскойВ багровеющие небеса!
Штурмана Ворошиловградского:
Под ольхой задремал есаул молоденькийПриклонил голову к доброму седлуНе буди казакаВаше благородие он во сне видит дом мамку да ветлуОн во сне видит Дон да лампасы дедовыДа братьев-баловней оседлавших тынДа сестрицу свою девку дюже вреднуюОт которой мальцом удирал в кусты.А на окне наличникиГуляй да пой станичникиЧерны глаза в окошке томГуляй да пой казачий Дон.
Ну, и, конечно же, наша традиционная:
Дождливым вечером, вечером, вечером,Когда пилотам, скажем прямо, делать нечего,Мы приземлимся за столом,Поговорим о том, о семИ нашу песенку любимую споем.
Но «на сухую» не пелось, даже в мирное время – мы пели после небольшого дружеского застолья. В годы войны пели после принятия положенных по норме боевых сто грамм.
Рассказы боевых эпизодов генерала Попкова при встрече с нами в 1983 году в г. Славгороде, как правило, состояли из трех частей: воздушный бой – выпили – спели; воздушный бой – выпили – спели; воздушный бой – выпили- спели.
Но однажды спеть не успели. После пункта «выпили» в полку объявили боевую тревогу. Передовые пункты наблюдения доложили о приближающейся группе немецких бомбардировщиков под прикрытием истребителей. Вторую эскадрилью подняли в воздух.
Но, так как состояние пилотов уже приближалось к режиму «сейчас спою» – полет эскадрильи получился тоже веселый.
В боевых порядках летчики удерживались с трудом. Ведомые вокруг хвоста, ведущего выделывали фигуры, не поддающиеся аэродинамическому объяснению. Полет самолетов напоминал авиашоу.
Не прогнозируемая в маневрах эскадрилья, стала приближаться к немецким боевым порядкам.
Ошалевшие от увиденного немецкие истребители приняли это за новый тактический прием русских. В бой ввязываться не стали. Развернулись и удалились.
Оставшись без прикрытия немецкие бомбардировщики прицельное бомбометание провести не смогли, бомбы сбросили в поле, и тоже пытались улететь. Пришлось наказать. Трех сбили.
Вернувшись на свой аэродром, летчики получили свои законные сто грамм за сбитые… И спели!
Удачи всем! Будем жить!
Авиационные приколы
Середина восьмидесятых. Москва. Большое садовое кольцо. Площадь Маяковского. Военно-политическая академия. По соседству – Театр сатиры. Зам. Начальника академии генерал- лейтенант Степанов в период очередной сессии входит в кабинет начальника академии генерал-полковника Средина.
– Товарищ начальник, лётчики жалуются.
– Что случилось?
– Да, говорят, их отбирали – по здоровью, а спрашивают – как с умных.
1973 год. Барнаул. Проходим мандатную комиссию на предмет зачисления в БВВАУЛ.
У Борьки Ишкова спрашивают:
– Пьёшь?
Призадумался: скажи не пью – не поверят, скажи пью – не примут.
– Да, так иногда, по праздникам.
– Куришь?
Скажи: не курю – не поверят, скажи курю – не примут.
– Курю, так, иногда – по пьянке!
Решение: «Принять – за честность».
Алтайский край, г. Барнаул. Мы курсанты-первокурсники лётного училища.
Зима. Всю ночь шёл снег. Утром на подъём в казарму заходит старшина курса прапорщик Кузнецов:
– Товарищи лёДчики, взяли лопаты, скребки и шагом марш убирать Комсомольский проспект!
Снова Москва. Середина восьмидесятых. Актовый зал Военно-политической академии. На сцене Юрий Владимирович Никулин. Два стула, журнальный столик. Директора цирка на Цветном бульваре представляет генерал-майор из политотдела. Никулин рассказал слушателям академии немного из своей творческой биографии, под гитару в собственном аккомпанементе спел: «Встретил я Марусю…». А, дальше его повело на анекдоты. И все больше и больше. Сделал паузу, передохнул и обращается к генералу:
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Черемшина. Поет Оля Тимошенко. Киев: http://www.youtube.com/watch?v=_qtX1zEmcO4
