Да, многих лучших товарищей уже нет среди нас, но зато фашисты недосчитываются тысяч своих солдат.
Вот, кажется, все. Скоро мы снова в бой. Совершим небольшой марш — и уже на украинской земле будем драться.
Крепко жму руку, с комсомольским приветом
Клара Коваль».
В своем последнем бою Володя проявил исключительную отвагу и мужество.
— Недалеко от дороги лежал наш боец, заваленный трупами немцев, — вспоминает Д. И. Сметанкина[4], шофер санитарной машины.
— О, этот парень, видно, не дешево достался врагам. Сколько он их положил! Подумать только — на одного человека целая свора псов. Когда растащили немцев, мы узнали Володю Колсанова. Он лежал на спине, без шинели, чисто выбрит, чистый подворотничок, только вздернут китель, и ни кровинки на одежде. Поначалу мы не заметили маленькой дырочки у самого сердца, а потом убедились, что его ранили не один раз. Пуля, угодившая в висок, была, очевидно, последней. Мы долго молчали. Как-то не верилось, ведь еще не так давно мы разговаривали, шутили.
За свой подвиг В. Колсанов посмертно удостоен ордена Отечественной войны I степени.
…В Челябинске, неподалеку от завода имени Колющенко, есть улица, утопающая в зелени. Она начинается со скромного обелиска. На мраморной доске золотыми буквами высечено: «Улица названа в честь славного воспитанника Ленинского комсомола Колсанова Владимира Федоровича, бывшего рабочего завода имени Д. В. Колющенко, секретаря Кировского РК ВЛКСМ, добровольца 96-й танковой бригады, геройски погибшего в битве под Курском в 1943 году».
В. Ф. Колсанов.
Весточка с фронта.
ГОД 1942-й
10 июня.
Здравствуй, дорогой друг Федя![5]
Пишу тебе это письмо с Н-ского местечка из Действующей армии. Как видишь, я тоже ушел защищать Родину.
В мае, когда танковая бригада имени Челябинского комсомола готовилась к отъезду на фронт, я договорился с комиссаром бригады о добровольном зачислении меня, написал заявление. Обком комсомола и обком партии утвердили мою кандидатуру.
Живем сейчас в хорошем лесу, настроение прекрасное. Много челябинских ребят. Я — секретарь бюро ВЛКСМ батальона, звание — младший политрук. Вникаю в условия армейской жизни.
После первого боя напишу. А пока до скорого свидания — оно обязательно будет!
Крепко жму твою руку.
В о л о д я.
22 июля.
Здравствуй, милая Зоечка![6]
Получил твое письмо, написанное 11 июля. Ты что-то очень беспокоишься за мою судьбу, а мы еще не вступили в бой — стоим в резерве и готовимся к решающим будущим боям. За меня ты особенно не бойся, я живучий, как кошка. Смелого, говорят, пуля не берет.
Живем мы хорошо, занимаемся боевой и политической подготовкой. Я на комсомольской и пропагандистской работе. На днях получили письмо из обкома ВЛКСМ, и я лично получил от Петрова, чему очень рад. Письмо от челябинских комсомольцев читал во всех подразделениях нашего батальона и рассказывал им, как мы, челябинцы, строили нашу колонну.
Крепко тебя и Руфочку обнимаю и целую.
Твой верный друг В о в к а.
1 августа. Передний край обороны.
Милая Зоечка!
Извини меня, что задержался и не пишу писем — нет времени. Сейчас сижу и пишу это письмо в окопе, а снаружи канонада артиллерии. Вчера, 31 июля, прибыли к переднему краю обороны.
Вчера нас сильно бомбили, получили первое боевое крещение. Сидеть, конечно, не очень было весело, но уже привычно. Минометы бьют по нас еще чаще. Но настанет день расплаты с проклятыми гадами, больше наши войска не должны отходить ни на шаг назад, а двигаться все время вперед.
Ожидаем приказа, скоро в бой, в атаку, остаются часы.
Зоя, не пугайся, если не будет подолгу писем, мне здесь писать некогда, да если и напишешь, оно все равно будет лежать. Жизнь идет боевая.
Зоя, живи и не беспокойся за меня, расти Руфочку.
До скорой встречи, твой верный муж В о в к а.
Целую тебя и Руфу крепко.
Передай привет от меня с передовой линии. Я буду драться, как лев. Скоро идем в бой…
26 августа.
Здравствуй, милая Зоечка!
Сейчас сижу и пишу тебе письмо, а в это время наши машины идут в атаку. Жизнь интересная, и я нисколько не каюсь, что ушел на фронт. Фронтовая жизнь научит многому, а если останусь жив, то буду человеком крепкой воли и свидетелем всей истории Отечественной войны.
В настоящее время страна находится в тяжелом состоянии, враг бросает в бой все новые и новые силы. Наша бригада побывала в пекле огня боев и неплохо справилась со своими задачами. Мы уничтожили 700 солдат и офицеров, подавили 28 противотанковых орудий, два танка, две самоходных, заняли два дота и 26 дзотов. Все это происходило под ураганным огнем противника. Я находился в боях с 31 июля по 23 августа вместе с первой ротой.
Я тебе писал, как только пошли в наступление, нас начали бомбить с воздуха и обстреливать минометы, артиллерия, пулеметы и автоматы. Мы пошли в атаку, наши люди начали падать, тяжело раненных не было, но потери были. В бою ранили политрука, я встал на его место, и мы пошли дальше. Через несколько часов ожесточенного боя мы взяли два дзота и подавили 12 огневых точек, уничтожили до двух взводов солдат противника. Все, конечно, не опишешь, но факт тот, что я дрался за Родину, как следует коммунисту. Во мне все окаменело. Сейчас одни думы и мечты, как можно больше истребить немецких гадов и приблизить час победы.
И все мы здесь, на фронте, думаем об одном. Наши семьи должны быть сейчас самыми лучшими семьями.
Целую тебя и Руфочку.
Твой В о в к а.
6 сентября.
Здравствуй, дорогой друг Федя!
С 31 июля участвую в боях. Это очень трудно. Я себя проверяю, на что я способен. 13 августа с одной ротой пошел в атаку. Три раза был под смертью, но опасность миновала, и я, как видишь, жив-здоров. И все же мы с тобой еще выпьем за победу над псами-рыцарями.
Сегодня получил письмо от секретаря обкома ВЛКСМ, поздравил меня с боевым крещением. Обо мне сейчас говорят во всей бригаде. Вот этого я никак не ожидал. Ведь Родину защищать мы все обязаны, это наш долг!
Пиши, дружище, как идут твои дела, что у тебя нового?
Крепко жму руку.
В о в к а.
