Читаем без скачивания В тени другого - Ирина Коваленко

— Сейчас да, но через два года я смогу жениться на тебе! — Тут же ответил я, чувствуя, как внутри меня всё переворачивается от волнения, — И не говори, что я маленький, потому, что это не так. Я уже взрослый, и я люблю тебя. Я постоянно думаю о тебе, и я хочу быть с тобой, как… с женщиной, — тут я запнулся, так как не знал, как точнее выразить свои чувства и желания, чтобы не обидеть мою Любимую.

— Это всё переходный возраст, гормоны, ты ничего не понимаешь! — Говоря это, она была готова разрыдаться, — Всё пройдёт, само пройдёт! Забудь о том, что ты мне сейчас сказал, пожалуйста… Я не хочу больше это слышать, никогда.

Но я уже не мог остановиться. Я резко повернул её к себе, наклонился и… поцеловал в губы. Сколько раз я мечтал об этом поцелуе, сколько раз я представлял этот момент, когда я, наконец-то, решусь сделать это. И сегодня это произошло. Я поцеловал её. Теперь я знаю вкус её губ. Теперь я знаю, что такое — поцелуй с Любимой.

— Не надо, прошу тебя! — Она неожиданно вырвалась из моих объятий и громко зарыдала. Её рыдания разрывали мне душу. Я стал её утешать, гладил по волосам, целовал, а она твердила что-то про мой возраст, что она мне в матери годится, что всё это пройдёт и прочую ерунду. Но я знаю точно — это не пройдёт. Никогда. И это не глупость, это любовь. Просто она не понимает этого, считает, что я ещё маленький и не могу любить. Взрослые все так считают, но от этого ничего не изменится — я всё равно буду бороться за неё, потому, что я чувствую — она тоже меня любит. И боится этой любви. Боится потому, что я моложе её, боится моих предков, боится проблем и скандалов. Я всё понимаю. И готов вместе с ней защищать нашу любовь. Главное, чтобы она это поняла.

После этого я отвёл её в свою комнату. Показал ей деньги, которые коплю на кольцо для неё. Она почему-то плакала и смеялась одновременно, когда я ей сказал про кольцо. Потом я сказал ей, что я готов бороться за нашу любовь, и ни за что не откажусь от неё. Что даже если все будут против нас, я всё равно не брошу её.

— Какой ты у меня романтичный, — она нежно чмокнула меня в щёку, — и почему я не встретила тебя лет пятнадцать назад?

— Зато сейчас встретила! И мы обязательно будем вместе. Обещаю. Нас никто не сможет разлучить, даже мои родители.

— Ах, ты мой влюблённый принц на белом коне! — Она обняла меня и прижала к себе. А потом мы опять целовались. Сначала она, конечно, сопротивлялась, но я всё же смог её снова поцеловать. А после поцелуя она сказала мне, что тоже меня любит.

Андрей и Руслан. Вторая встреча. Лето 2009 года.

…Мы опять встретились. В том же самом парке, что и первый раз, но на этот раз я уже точно ЗНАЛ, что Руслан ждёт меня там. Мы не виделись почти месяц, и этот месяц показался мне вечностью. Я уже скучал по своему брату.

На этот раз Руслан рассказывал мне о своём детстве и о том, как он начал рисовать. Когда ему было десять лет, его учительница по рисованию, к которой он ходил на дополнительные занятия, пообещала ему отправить несколько его рисунков на конкурс молодых талантов. Она верила в то, что Руслан его выиграет. И Руслан выиграл. Об этом стало известно в последний день учебного года, тридцать первого мая…

— Это был самый счастливый день в моей жизни! — Счастливо улыбаясь, рассказывал брат. — Тогда меня все поздравляли, а та учительница, которая мне помогла с конкурсом, гордо сказала, что сегодня она открыла миру ещё один талант. Она верила, что лет через десять мои картины будут висеть во всех выставочных залах мира!

— Я её понимаю, — улыбнулся я, — ты действительно очень талантлив.

— Спасибо! Только вот вторым Пикассо я так и не стал. Не повезло. Хотя, впрочем, это не важно… Зато я с улыбкой вспоминаю тот день. Я его никогда не забуду. Тридцать первое мая девяносто третьего года. А ты что тогда делал? Помнишь?

— Я? Дай подумать… Девяносто третий… Май… Сейчас, сейчас.

Я задумался. Очень странно, но как бы я не напрягал свою память, мне ничего не удалось вспомнить. Я помнил то лето, ту весну, помнил, что в этом году мы впервые с родителями отдыхали заграницей, а осенью я перешёл в новую школу… Но что я делал именно тридцать первого мая девяносто третьего года я так и не вспомнил. Этот день как будто навсегда удалили из моей памяти.

Потом Руслан предложил мне порисовать. Я удивился его предложению, но Руслан меня заставил.

— Попробуй, — сказал он, передавая мне бумагу и карандаш, — это совсем не трудно, уверяю тебя.

— Ага, не трудно! Ты-то с детства рисуешь, а я ни разу этого не делал. Детские каракули фламастером на обоях не считаются!

— А ты закрой глаза и что-нибудь представь. Что-нибудь такое, чтобы ты хотел нарисовать…

Я тут же последовал его совету. Закрыл глаза и представил. Золотисто-медный диск солнца над самым горизонтом. Над ним — несколько облаков. Все разных цветов и размеров, а по форме напоминают снежные верхушки гор… Одно облако, самое большое, розоватого оттенка. Оно всё залито лучами уходящего за горизонт солнца. Второе, что поменьше, почти белое, но немного золотистое. Красивый цвет, немного необычный для облаков. Похоже на матовое стекло, залитое солнечным светом. Третье облако было самое маленькое, оно всё разорвано, будто вата, и имеет оттенок голубого.

Я начал рисовать. Солнце получилось совсем не таким, каким я его представлял. Получился просто круг, без какой-либо изюминки. Я попытался изобразить облака, но в итоге увидел лишь уродливые огрызки, совсем непохожие на то великолепие, которое я увидел перед собой, когда представлял свой будущий пейзаж… В итоге я распсиховался и порвал рисунок на много мелких клочков, которые тут же бросил в урну.

— Надо тренироваться, — спокойно заметил Руслан, — сразу ничего не получится.

— Нет, это не тот случай, — ответил я, отдав ему карандаш, — у меня просто нет таланта. В школе я терпеть не мог уроки рисования, да и учителя особо не заставляли меня напрягаться — они все в один голос твердили, что всё равно из меня художник никогда не получится, и поэтому советовали просто не тратить время.

— А ты всё-таки попробуй, — настаивал на своём Руслан, — может, не сразу, а потом, когда ты будешь каждый день упорно работать, всё получится… Посмотри на меня, ведь это так легко!

Потом мы пошли в кафе. Опять дешёвое. Взяли пиво и стали пить его оба из одной бутылки. И при этом я совсем не испытывал никакой брезгливости. Наоборот, мне было даже приятно от того, что мы с Русланом стали настолько близки.

— О, смотри, пришла Ная! — Неожиданно сказал Руслан, — Это моя подруга, она тоже художница. И, похоже, она в меня влюблена, — сказав это, брат мне подмигнул, а потом пошёл навстречу Нае.

Наина (или Ная, как её звал Руслан) оказалась молодой, но немного странной на вид девушкой. Одета была в длинное старомодное платье-балохон, на голове какие-то немыслимые косички. На лицо, правда, симпатичная. И очень улыбчивая.

Она села к нам за стол и, как будто, не замечая меня, начала болтать с Русланом. Она и правда была влюблена. А потом… Потом я встал и направился к выходу. Руслан, который был так увлечён флиртом со своей Наей, даже не заметил, что я ушёл, а я долго оглядывался на них, а когда вышел, вдруг понял, что идти я больше не могу. В голове шумело так, будто меня чем-то по ней ударили. Я сел на первую попавшуюся скамейку и моментально отключился. Будто бы уснул. Во сне я видел Руслана с Наей. Они шли по улице, смеялись, целовались… А потом я очнулся. Но НЕ ТАМ, где я уснул. Я очнулся в квартире, которая была почти пустой. Только старый диван, стол и стул. Я огляделся по сторонам и тут до меня дошло. Конечно, это квартира, которую снимает Руслан! В углу лежат его вещи — мольберт, палитра, краски, кисти, карандаши, а на полу разбросаны его рисунки. Я вышел из комнаты и зашёл на кухню. Там даже не было холодильника. Заглянул в ванную — только унитаз и раковина, даже душа нет. Но брату, похоже, больше и не надо. Я открыл входную дверь и вышел в коридор. Пошарил в кармане. Ключ. Вынул, посмотрел. Ключ оказался незнакомый. Но к ЭТОЙ двери он подошёл. Похоже, Руслан оставил мне ключ от своей квартиры, а сам исчез, как всегда, ничего мне не сказав.

Я вышел на улицу. Было темновато, похоже, был вечер. Я огляделся по сторонам и понял, что я НИКОГДА тут не был. Двор, дома, улица — всё вокруг было незнакомым. Я задумался. Как же я тут оказался? Пришёл вместе с Русланом? Но почему я совсем ничего не помню об этом? И что я делал всё это время, которое провёл в забытье? Я посмотрел на часы. Почти девять вечера. А ведь когда мы с Русланом были в кафе, было всего три часа дня! Выходит, что шесть часов моей жизни были просто стёрты. Или украдены?

Глава 5.

Алиса. Зима 2010 года.

Андрей приехал за мной с роскошным букетом роз и выглядел очень счастливым. Я тоже была счастлива, хотя определенные сомнения по-прежнему мучили меня, не давая мне окончательно признать правоту моей интуиции. Но в самый последний момент я всё же доверилась интуиции и, честно говоря, абсолютно не жалела об этом. Мама, правда, была недовольна, что я так быстро уступила уговорам мужа — она считала, что Андрей не заслуживал моего прощения. Зато тётя Люба, как всегда, была полностью на моей стороне.