Вот она Япония! Из иллюминатора видишь сотни людей с красными знаменами. На транспарантах крупными буквами по-русски: «Добро пожаловать в Японию, советские делегаты!», «Да здравствует японо-советская дружба!» Это пришли встречать нас. Сотрудники иммиграционной службы и таможни — сама любезность. Никаких нательных досмотров. Слава богу, кажется, пронесло. В Токио престижный отель в чисто японском стиле. Спим на полу на матрацах, раздеваться нам помогают женщины. Здесь так принято по отношению к гостям. За бумажными раздвигающимися стенами прекрасный парк-сад, где днем заливаются пением птицы, а по ночам громко трещат цикады. Экзотика! С ней еще не приходилось сталкиваться в жизни. В нарушение московских инструкций в посольство попадаем лишь утром следующего дня. Письма переданы в кабинет за металлической дверью. Пусть их расшифровывают те, в чьи обязанности это входит. Консул Часовников приглашает позавтракать.
По стакану водки за завтраком
Столовая расположилась в маленьком подвале двухэтажного здания посольства. Повар полурусский, полуяпонец. Он и готовит и разносит нехитрую еду. Непривычно видеть, как на столы каждому дипломату ставят по стакану водки. Водка с утра? Впрочем, стоит ли удивляться и тем более осуждать? Люди годами живут без семей, под постоянной угрозой высылки. Да и что за жизнь, когда практически не выйдешь за ворота посольства. Днем и вечером на улице бушуют демонстрации. Усиленные динамиками истерические голоса лидера японских правых Акао Бина и других профашистских ораторов требуют немедленно убрать из страны представителей Советского Союза, не поставившего подпись под Сан-Францисским мирным договором.
Японские хозяева везут нас по стране. Среди сопровождающих двое с военной выправкой. Они не скрывают принадлежности к японским спецслужбам. Один — начальник русского отдела контрразведки, второй — его заместитель. Оба хорошо знают нашу страну, популярные советские песни и даже обнаруживают неплохие познания в марксизме. Их задача — обеспечивать нашу безопасность. В самом деле, такая помощь необходима. В городе Киото к нам в гостиничный номер ворвался фанатик с коротким мечом в руке и начал угрожать немедленной расправой, пока, к его удивлению, я не заговорил с ним по-японски и не стал убеждать, что мы всего лишь профсоюзные работники и не имеем отношения к официальным советским властям. Более того — противостоим им, защищая интересы рабочих. В номере внезапно возникли наши телохранители и сумели тут же обезоружить фанатика. Не думаю, что это была специально спланированная акция. В свое время такой же фанатик ранил в Японии будущего российского императора Николая II, а в шестидесятые некий ультра проник на территорию американского посольства и полоснул его главу Эдвина Рейшауэра ножом. Правда не в грудь, а в ягодицу. Посла не намеревались убить, просто хотели опозорить.
Случай в Киото с фанатиком — всего лишь досадное исключение в программе пребывания делегации. В Токио, Осака, Киото, Хиросиме и Нагасаки нас окружают тысячи улыбающихся дружеских лиц: рабочие, учителя, железнодорожники, преподаватели университетов. Все хотят поговорить и просто посмотреть на двух гражданских советских людей, впервые приехавших на Японские острова. Война еще не ушла из памяти, ее следы повсюду. Хиросима лежит в развалинах. В Токио, Нагасаки также следы разрушений. Промышленность далека от развития. Трудно поверить сегодня, что в то время грузовой автопарк страны состоял в основном из трехколесных машин. Бедность, нищие, проститутки на улицах.
После нормализации советско-японских дипломатических отношений в 1956 году мне в течение 6 лет приходилось ежегодно бывать на островах по два, а то и по три раза. В то время, как наша экономика топталась на месте, японцы неудержимо рвались вперед. К концу пятидесятых им еще было далеко до Англии, Франции, Италии, Западной Германии. А уже через десять лет Япония вышла по размерам валового национального продукта на второе место после США в капиталистическом мире. О пружинах «японского чуда» написаны целые тома. Вряд ли стоит подробно останавливаться на них. Ощутимый вклад в японский экономический скачок внесли войны в Корее и во Вьетнаме. В ходе них на острова хлынул поток американских финансовых средств. Заработали японцы и на базах США.
Журналист, не ученый-экономист — ему далеко до строго научного анализа всех критериев японского экономического чуда. И все же позволю себе среди других составляющих выделить одно: моральное кредо капитанов японского бизнеса. К чему сегодня стремятся, прежде всего, некоторые руководители нашей страны и так называемые новые русские? Их главная, всепоглощающая страсть — как можно скорее и по-крупному хапнуть, открыть валютный счет за рубежом, обзавестись собственной виллой с четырьмя гектарами земли, как у бывшего президента Ельцина, попасть в десятку самых богатых людей на земном шаре. Ну а интересы страны, ее народа? С этим можно подождать. Можно месяцами не платить заработную плату, разворовывать иностранные займы, разрушать промышленность, обрекать на нищету население России, лишать миллионы людей их банковских вкладов, бесконечно заниматься лечением в кремлевских больницах и санаториях, уходя в незапланированные отпуска в самые критические для страны моменты. А то просто без конца совершать государственные визиты в другие страны, вместо того чтобы заниматься решением накопившихся сложнейших проблем у себя дома.
По-иному в минувшие десятилетия рассуждали политические деятели и промышленные магнаты Японии. В Токио, когда в шестидесятые годы я приехал туда работать, моим соседом был премьер-министр Эйсаку Сато. Он жил через пару домов от меня в очень скромном особняке. У ворот дежурный полицейский и машина сопровождения с мигалкой. Всё!
Особняк, в котором находился корпункт «Известий», был значительно больше и к тому же окружен ухоженным садом. Напротив в скромном домике обитал сталелитейный король. Мой сын и его внук играли вместе на улице. Когда мне предложили в Москве принять участие в съемках документального фильма о Японии, мы с режиссером Юрой Мангловским и оператором Славой Ходяковым побывали в гостях у Тосио Доко — президента известной в мире компании «Тосиба.» Я спросил его: почему так скромно живете? Он, подумав, ответил: «Все в будущем, а пока надо думать о стране».
«Думать о стране»… Похоже, что новое руководство во главе с Н.С. Хрущевым по-своему также задумывалось о необходимости трансформации советской системы. Результат — разоблачение культа Сталина, посмертная реабилитация тех, кто замучен в тюремных застенках, и прижизненная политических узников ГУЛАГа. Делаются попытки, порой ошибочные, реформировать управленческий аппарат в центре и на местах, навести порядок в промышленности и сельском хозяйстве. Удается не все и не сразу. Слишком стар, слишком мало подготовлен новый руководитель для осуществления коренных преобразований. Рывку вперед мешают путы прежних убеждений, весь опыт работы и жизни. Не способствует прорыву и косное, традиционно консервативное партийное и управленческое чиновничество. И все-таки хрущевская оттепель открывает качественно новую страницу в истории страны и международных отношений. Вряд ли стоит здесь рассуждать о позитивном значении этого мудрого шага советского руководства. Остановлюсь на менее всего известной цели архитекторов «оттепели».
Весна во внутренней советской и внешней политике вовсе не означала конца идеологического противостояния с Западом. Она являлась более совершенной, более цивилизованной формой ведения холодной войны. Стратегические задачи оставались прежними — нанести ощутимый удар по укоренившемуся на Западе антисоветизму, создать более благоприятные условия для проникновения советского влияния в политическую и общественную жизнь, обеспечить возможности для дальнейшего повышения роли зарубежных коммунистических партий, роста их рядов и популярности в массах.
Что касается тактических средств и приемов, призванных обеспечить достижение конечной стратегической цели, то их насчитывалось достаточно. В качестве одного из действенных инструментов советского идеологического наступления на интеллигенцию Запада должна была выступить созданная в 1958 году на базе прежнего ВОКСа новая, так называемая общественная организация — Союз советских обществ дружбы с зарубежными странами. Естественно, ССОД целиком финансировало правительство. По решению Политбюро ЦК КПСС, его возглавила бывший член руководства ВЦСПС, председатель Комитета советских женщин Нина Васильевна Попова — опытная, энергичная политическая деятельница, близкая к супруге Хрущева. По старой профсоюзной памяти она пригласила меня к себе на работу.
Масштаб задач поражал своей грандиозностью. Предстояло создать общества дружбы с каждой в отдельности страной мира, построить за рубежом культурные советские центры — очаги распространения марксистского мировоззрения, наладить обмен делегациями видных деятелей искусства, организовывать за границей выставки, серии лекций о достижениях СССР.
