— А сейчас вот красиво сделала… Грозно, самое главное… Почти поверил даже…
— Арсений, я серьёзно… Не уйдёшь, и я… Всем расскажу, что ты делаешь! И что там был ты! И что дрон принадлежит тебе! — выпаливаю я на эмоциях, и он вдруг резко дёргается с места.
— Сука… — произносит с хрипом. — Трогала его?
— Н-н-нет…
— Узнаю, что трогала. Башку тебе отгрызу, как тому медведю. Чтоб ты знала, я сделал это без рук, — заявляет, вызвав у меня очередной приступ шока. Ну, точно, ненормальный. Гордится тем, что разгрыз мягкую игрушку… Мне кажется, что таких как он, нужно держать отдельно, блин… В том самом крыле… Никого не хочу обидеть, но он ведь опасен.
— Я ничего не трогала, я просто видела. Уходи! — настаиваю снова, но он так расхаживает по комнате, словно тут хозяин.
— Это я заберу… Мне нравится… — сообщает, взяв мою книгу.
— И что вдруг что тебе нравится?! Это моя книга, и я её ещё не дочитала! Положи на место!
— Ну, это уже твои проблемы, седовласка. А я почти на середине…
— Чего?! Положи! — рявкаю, уже срываясь. Мне кажется, за книгу я могу и драться начать.
— Надеешься, что высший разум прилетит и заберёт тебя туда, где есть такие, как мы? Кто способен лучше понять? — насмехается он. — Я раскрою тебе небольшой секрет… Никто не поймёт тебя лучше, чем такой же сумасшедший…
— Да ладно? Серьёзно?! Может, ты теперь в мои психологи запишешься?
— Я могу, да… Перестанешь хоть трястись, как дурочка, и реветь по пустякам… — ядовито выплёскивает, и я психую, двигаясь вперёд, чтобы вырвать у него из рук свою книгу. Но, конечно же, вместо этого он снова притягивает меня к себе рывком и просто заваливает на кровать, навалившись всем своим корпусом. Отчего я только всхлипываю в отчаянии, начав бить его и кричать. Я уже знаю силу и вкус его ладони, которая тут же накрывает рот. На ней чувствую и его кровь…
Опять начинаем вошкаться, и я молюсь, чтобы кто-нибудь зашёл, услышав моё мычание, доносящееся из-под прикрытых им губ.
— М-м-м-м!!!!
— Надеешься, что кто-то тебя услышит, что ли, мышка? Не-а… И даже не зайдёт никто, можешь не переживать… Смотри на меня… — шипит, стиснув меня руками и ногами. Пока я, словно тряпочка расстилаюсь под ним. Сейчас бы не начать задыхаться… Я просто уже не могу от этих жутких ситуаций, где он придавливает меня ко всем поверхностям подряд и облизывает моё лицо… — Перед лицом безумия разум бессилен, да, красивая?
Смотрю на него и просто сопоставляю все мысли в ряд. У него такая офигенная память, да? Он цитирует строчки из книги, которую только что читал. Он повторил все мои слова наизусть. В точности прошептал мне слова песни, которую я храню в плей-листе… И как у него оказался тогда мой наушник? Возможно ли, что он его просто подобрал, когда мы столкнулись… И случайно ли мы столкнулись? Я уже ни в чём не уверена и всё это больше похоже на паранойю.
— Я отпущу… Если… поцелуешь меня… — заявляет в упор, заставив меня нахмурить брови. Он что… Совсем уже?
— М-м-м, — мотаю головой насколько получается, а получается у меня не очень, потому что меня зафиксировали. Просто как куклу. Но по глазам-то видно… Что я против! Против я! Против, блин!
— Молчание — знак согласия, знаешь? — спрашивает с жуткой ухмылкой, добивая меня, и я начинаю мычать ещё сильнее, ощущая, как его хватка и давление на моём лице усиливается.
— Тихо ты! Угомонись. Поцелуешь — не буду делать больно. Возможно… — сообщает мне, словно бросает кость. Я просто лежу и сдвинуться не могу. Он может меня ударить, да? А что ещё может? Убить? Господи.
Только его рука сползает с моего лица, как я собираюсь орать, но… Дыхание вдруг перехватывает его язык в моём рту, а дальше всё как в тумане… Я ничего не понимаю, потому что, мне кажется, теряю сознание от нового приступа… Под ним…
Я ухожу в себя, ощущая одышку, но чувствую своим телом границы себя и снова и снова выныриваю из реки, в которой оказываюсь в подсознании. Я не там… Я не там… Повторяю, как мантру, и слышу в ответ его подтверждение, словно он забрался в мои мысли:
— Ты не там…
Глаза накрывает морок. И его губы, блин… На моих губах… А потом скользят по щеке… Перерастают во что-то бурное и неправильное. Общее дыхание. Общий мандраж. Зависимость. И я не кричу. Я просто лежу с закрытыми глазами под ним, прибитая к койке. В его хватке. Словно он удав, который стянул свои кольца… Грудная клетка зажата в тиски…
Внутренний голос хочет кричать. Хоть и заранее знаю, что выйдет натянуто и жалко… Но слова рвутся быть сказанными, это даже молва, чтобы всё это наконец прекратилось.
— Отпусти меня…
— Не могу, — шепчет в ответ, снова целуя. Не знаю, что за микротоки между нами. Что за электричество, но оно и не убивает, а выводит моё сердце на какую-то новую, совершенно противоестественную частоту. Гигагерцы внутри мучительно воздействуют на каждую мою клетку. Каждый атом… Выпотрошив меня до самого основания. Я впервые целуюсь… Не знаю, зачем ему это нужно… Но он мне и пощады не даёт. Вроде бы и не душит, но и не отпускает.
Во время экзекуции возникает мысль прикусить ему язык, который словно ядовитый плющ пробирается через горло до внутренностей, но… Я опасаюсь, что закончится это больше, чем плохо… Больше, чем страшно… Я думаю, что мне будет больно…
И что вызывает во мне бурю так это то, что он целует меня с закрытыми глазами… Сейчас, когда я открыла свои, я вижу, что он просто наслаждается процессом… И это его «не могу» уже не звучит, как шутка… Звучит, как физическая потребность меня целовать. А это значит, что у него и впрямь болезнь обострилась… Возможно, я каким-то образом его триггернула. Правда, понять не могу каким…
Господи, когда же он перестанет? Когда ему надоест? Мне кажется, что из меня высосали всю жизненную энергию. Я уже реально готова отключиться.
— Арсений… — пищу, когда он наконец перестаёт жалить меня своими ядовитыми губами. Я никогда не думала, что мой первый поцелуй будет похож на пытку, да ещё и с привкусом крови… И не важно, какая у него внешность. Никогда и не думала, что, если красивый, значит, я априори буду дружить или общаться. И уже тем более, встречаться… Целоваться, предоставлять доступ к себе и своим мыслям… А он и не спросил разрешения… Просто забрал. — Не нужно больше, прошу тебя. Просто уйди… Я не могу уже… — прошу его шёпотом, ощущая острую боль в горле, будто кричала непрерывно в течение долгого времени или подцепила ангину за считанные минуты, а ещё словно у меня нехватка кислорода в мозгу и часть нейронов уже отмерла, потому что он ворует у меня не только эмоции и энергию, но и воздух…
Дикие глаза так и смотрят на меня. Так и не отпускают.
— Сеня… — умоляюще произношу, меняя их отблеск за секунды… И он сползает с меня, пока я пытаюсь отдышаться. Садится на край кровати, всё-таки берёт книгу и, взъерошив торчащие сверху волосы, уходит из моей комнаты. Молчаливо и сдержано. Только теперь у меня чувство, словно я всё… Абсолютно всё сделала неправильно.
Я позволила ему касаться. Позволила целовать… И назвала его так, как не должна была называть. И мне так стыдно. И к губам прикоснуться страшно. Обжигающе. Невозможно… Я будто с печью воевала, прислонившись к конфорке. Он меня клеймил. И они пульсируют в агонии…
Судорожно стираю с лица следы его крови.
Илона так и не приходит… А я не могу ни читать, ни сидеть в телефоне, вообще ничего. Все мои мысли о том, что тут произошло. У меня поджилки трясутся. Не знаю, как смотреть теперь на него? Как идти на полдник? Что делать?
Когда время подкрадывается к трём, я всё не выхожу, хоть и слышу звуки в коридоре… И потом дверь в мою комнату вдруг распахивается, а я чуть не теряю сознание от страха. Вздрагиваю и в ужасе смотрю туда.
— Эй… Ты чё? — спрашивает Даня. — Не идёшь?
— Нет, у меня плохое самочувствие, — оборачиваюсь обратно к стене и не смотрю на него даже. Мне отчего-то кажется, что едва увидев меня, он всё поймёт… По губам заметит… Господи…
