чем ты можешь себе представить.
— Отвратительно. — Я вызывающе вздергиваю подбородок. — Я спущусь к ужину. Но платье не надену.
Арт делает шаг вперед, его тело заполняет дверной проем, когда он опирается на него одной рукой, нависая надо мной. Может, у него и не такой вес, чтобы запугать меня, но он значительно выше меня, и выражение его лица заставляет меня чувствовать себя ничтожеством, как никогда.
— Не веди себя как ребенок, Саша. Надевай платье и жди меня здесь, в холле. У тебя есть десять минут. И сделай что-нибудь со своими гребаными волосами. — Он откидывает спутанную прядь, и мне приходится приложить все силы, чтобы не ударить его по лицу. Не потому, что меня так сильно волнует, что он ответит, а потому, что я, скорее всего, сломаю себе руку. Я понятия не имею, как нанести удар.
— Я проведу расческой по волосам, если это заставит тебя замолчать, — шиплю я на него. — Но я не надену это гребаное платье.
Что-то в его лице мгновенно застывает, появляется выражение такой абсолютной жестокости, что мой желудок сжимается и выворачивается, несмотря на все мои попытки быть храброй. Рука Арта сжимается на моем плече достаточно сильно, чтобы причинить боль, и он с силой вталкивает меня обратно в комнату.
Я приземляюсь плашмя на задницу. Каким-то образом, вопреки всему, мне удается не закричать. Однако боль от удара о твердую древесину пронзает мой копчик и мучительно поднимается вверх по позвоночнику. Прежде чем я успеваю встать, Арт заходит в комнату вслед за мной, захлопывает дверь и щелкает замком. Он стоит там, загораживая дверь, с убийственным выражением лица.
— Я сейчас же кладу конец этому хамству, — рычит он. — Надень платье, Саша.
Каким-то образом мне удается заставить себя подняться из этой недостойной позы на ноги.
— Я сказала нет.
— Я сам раздену тебя и одену, если понадобится, — рычит Арт, его глаза сузились, когда он смотрит на меня. — Я даю тебе последний шанс, Саша. И если ты сделаешь это еще сложнее, я могу раздеть тебя и повести вниз голой, вместо того чтобы предоставить тебе возможность оставаться одетой. Я могу заверить тебя, что и Эдо, и я получили бы огромное удовольствие от этого зрелища.
Я верю ему. Как бы сильно я ни хотела стоять на своем и продолжать сопротивляться, я также знаю, что Арт, в конце концов, сильнее меня. Я могу дать отпор, я могу бить кулаками, пинать и царапать, и я могу сделать так, чтобы он тоже спустился вниз окровавленный. Но я знаю, что пойду с ним, такая же избитая и окровавленная, а если я продолжу его злить, то и голая. Я знаю, что ему понравилось бы унижать меня таким образом.
— Прекрасно, — выдавливаю я из себя. — Выйди за дверь, а я переоденусь.
Арт ухмыляется.
— О нет, mia bella. Я уже давал тебе этот шанс. Ты переоденешься прямо здесь, пока я буду наблюдать и следить, чтобы ты делала так, как я тебе сказал. Кроме того… — Его глаза скользят по мне, и я вижу, как его язык проводит по нижней губе, как будто он представляет, какая я на вкус. От этого у меня снова переворачивается желудок. — Пришло время мне увидеть, чем мой брат был так увлечен, что ради этого нарушил пожизненный обет безбрачия.
Одно это заявление вызывает у меня желание упереться и отказаться. Я не хочу, чтобы кто-то, кроме Макса, когда-либо снова видел меня обнаженной, я ненавижу, что кто-то еще когда-либо уже видел. Но хуже, чем раздеваться перед Артуро в этой комнате, было бы сидеть голой за обеденным столом, вынужденной есть под пристальным взглядом его и еще одного мужчины все это время.
— Сделай это сейчас, Саша, — говорит Арт низким и угрожающим голосом. — Или я сорву с тебя эту блузку, и мне это понравится. Возбуди меня слишком сильно, и мы можем даже пропустить салат.
Я с трудом сглатываю, борясь с болезненным чувством осознания того, что проиграла. Медленно, стараясь не дать слезам навернуться на глаза, я тянусь к пуговице джинсов и расстегиваю молнию вниз. Я сбрасываю их со своих бедер грубым, быстрым движением, выдергивая из них ноги и пытаясь сделать это как можно более несексуальным. Последнее, чего я хочу, это устроить этому мудаку стриптиз.
— Хорошо. — Взгляд Арта скользит вверх по моим ногам, останавливаясь на промежутке между бедрами, задерживаясь на черных хлопковых трусиках, которые мне дали.
— Ты немного худовата, не так ли? Но это не имеет значения. У тебя скоро будут изгибы, которые я хочу. — Он кивает в мою сторону. — Теперь сними блузку.
Я стискиваю зубы, жалея, что не надела бюстгальтер сейчас хотя бы для того, чтобы добавить еще один слой, прежде чем Арт увидит все, чего я не хочу, чтобы он видел. По выражению его лица я вижу, что его терпение на исходе, и когда он поворачивается ко мне, словно желая взять себя в руки, я поспешно делаю шаг назад.
— Я сделаю это, — рявкаю я, хватая подол и стягивая его через голову. Я чувствую прохладный воздух комнаты на своей обнаженной груди, от которого против моей воли напрягаются соски, за мгновение до того, как отбрасываю блузку в сторону и вижу голодный взгляд Арта, сфокусированный на моей груди.
— Прелестно, — выдыхает он. — Просто идеальный размер. То, что я не могу дождаться, чтобы сделать с тобой…
Я проглатываю подступающую тошноту, стискивая зубы, чтобы сдержать ее и слезы. Не показывай слабости, говорю я себе, прокричав это в своей голове. Не позволяй ему видеть, что ты чувствуешь. Веди себя так, будто тебе все равно.
Я подхожу к шкафу, протягивая руку за платьем, но резкий голос Арта останавливает меня.
— Что ты делаешь, Саша?
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, смущенная и раздраженная.
— Я надеваю это гребаное платье.
— Пока нет. — Он кивает в сторону моих бедер. — Сними это.
— Что? — Я в ужасе смотрю на него. — Нет, я не буду снимать свои гребаные трусики…
— Саша… — В его голосе слышится явное предупреждение. — Сделай это сейчас, или я сделаю это за тебя.
Это последнее, чего я хочу. Я не хочу быть полностью обнаженной под платьем, но еще меньше я хочу, чтобы руки Арта были так близко ко мне.
— Я ненавижу тебя, — выдавливаю я сквозь зубы, стягивая хлопчатобумажные трусики с бедер. Некоторое время назад я побрилась в надежде, что мы с Максом снова окажемся в постели и ему это понравится, а теперь жалею, что сделала это. Я бы все отдала за какой-нибудь барьер между моей кожей и глазами Арта.
— Мм. — Стон удовольствия, который он издает, вызывает у меня волну отвращения. — У тебя такая хорошенькая киска, Саша. Я позабочусь о том, чтобы трахнуть
