— Ну, во-первых…
И Альбина изменилась в лице.
— Да я не думаю, что он так уж обидится на наш протест.
— Да ну? Мы его практически унизили. Такое не прощают. Думаю, либо он сдастся и продаст компанию, в чём я сильно сомневаюсь, либо поменяет всех сотрудников. В любом случае, на личном фронте никому из нас ничего не светит. Даже от меня Немирский отстал. За эти часы — ни одного вызова. Молчит.
Женщины неуверенно переглядывались. Альбина хмуро возразила:
— Но ведь есть же политика компании… Правила, которые мы никогда не нарушали.
— Есть личное мнение Лёни. Его тоже волновала та пропасть, в которую катится «Эфир». И, может, он предложил бы другое решение. Немирский же предложил такое. Мы не предложили ничего. Смотрели заметку? Всё очень ясно. Со своей моралью нам всем грозит оказаться на улице. Он, по крайней мере, что-то делает. Да и, кроме того, помогать Съезду молодёжи — скорее хорошее дело, чем плохое. Даже если нам за это платят.
— Но ты же тоже была со всеми? — возмутилась Альбина. — А теперь хочешь выслужиться перед директором, штрейкбрехер?
— Была. Что доказывает простую истину: думай, прежде чем делать. Если посмотреть, инициаторами этого бойкота были кто? Финансовый и юридический отделы. Так?
— Ну, заговорила первая Нельза… — вспомнили девушки из бухгалтерии.
— Этим отделам сильно прибавится работы, если мы получим госзаказ, — объяснила Настя. Ей пришло в голову простое и логичное объяснение происходящему в «Эфире». — Для большинства других отделов это обычная работа. Им же придётся оформлять множество новых документов, проводить отдельно деньги, и всё такое. Нам, для сравнения, очень интересно было бы поработать над таким.
— Ваш отдел будет меньше всего участвовать, — упрекнула Альбина. — Но вы же тоже были со всеми?
— Были, — проворчала Настя. — Идиотами были. Правильные вещи предлагает Немирский. Совсем не как Лёня, но правильные.
Альбина опрокинула чашку в рот и встала:
— Ну тебя, Насть! Всё было так легко и просто, и надо же всё испортить! Теперь придётся думать! Как-то ты слишком противно права…И вообще… — она искоса глянула, уже поворачиваясь к выходу, — ты что это его поддерживаешь? Всё-таки не так уж он тебя и бесит?
— Пока меня заинтересовал его стиль руководства, — спокойно ответила Настя. А в голову почему-то лезли его поцелуи. Вот эти девчонки что, подозревают, она может продаться за них?
А сама Настя что, подозревает?
Но Деймос не доставал Настю не потому, что обиделся. Просто было некогда.
Раз сотрудники 'Эфира’устроили бойкот, готовиться к тендеру приходилось самому.
Существовало множество условий, которые должны быть выполнены для участия. Не менее определённого количества абонентов, различных технологий, введённых в пользование за последние пять лет, показатели качества связи, качества обслуживания, качества оборудования. До проверки всё нужно привести в норму.
Он уже второй день составлял список экспертов. Нужно было срочно приглашать людей, способных подготовить «Эфир». Основной список, замену для тех, кто не согласится по тем или иным причинам, отдельно тех, кого было бы очень желательно заполучить.
Если лишить премии всех сотрудников хотя бы на месяц, денег с лихвой хватит на всю подготовку. Платят в «Эфире» очень даже хорошо.
Прервал директора сигнал на входной двери. Странно, он-то надеялся, что визиты к нему прекратились. Такое полезное приложение к бойкоту сотрудников.
Попробовать ещё раз намекнуть, что для разрешения вопросов существует коммуникационная сеть?
Толпа, в основном, женщин, сбила Деймоса с толку.
Уже что-то новое?
После неприятной забастовки их внимание уже не льстило, а раздражало.
— Добрый вечер! — вежливо так, но с достоинством. — Мы были неправы насчёт тендера. В принципе, это даже благородное дело. И «Эфир» должен меняться. Мы вас поддержим.
Пощипать хочется это достоинство. О чём она вообще говорит? Демократию тут развели. Вероника с отдела инноваций. Восемьдесят лет, не замужем, из числа охотниц. Так, значит? Плевать на моральные убеждения, надо устроить личную жизнь? Некрасиво как то, что вы сделали до этого, так и то, как вы поступаете сейчас.
— Дело не в благородстве и переменах. «Эфир» теперь держит новый курс. Мой. Вы либо остаётесь и принимаете это, либо я вас заменяю. Вы не можете ставить условия, только выносить предложения. Решения за мной. С этим ясно?
Ошарашены? Да, кажется. Что, думали, снизошли? Нет, коллеги, дело обстоит не так.
— Вам ясно? Те, кто готов выполнять распоряжения начальства, возьмите в общем хранилище список, и сообщите мне, кто что делает. Свободны.
А, да. Кажется ещё кое-что.
— Кстати, совсем не обязательно по любому поводу являться лично. Вы можете связаться со мной со своего АРМ.
Интересно, поможет?
К лифту уходили отнюдь не радостные сотрудники. Даже спины, казалось, дышали горделивой обидой.
Да пусть себе.
Деймос собрался возвращаться, как вдруг увидел Настю.
Она, кажется, ждала чего-то. Ну как чего-то, его. Благоразумно не подходит даже близко к двери.
Ты приняла игру, малышка? Даже себе не признаёшься, но приняла.
Деймос встал в дверях.
— Что-то хотела, малышка?
Та насупилась, поджала губы и сложила руки за спиной.
— Просто совет, если вы позволите.
Кивнул, и она продолжила:
— Пожалуй, кое-какие из ваших идей интересны. Возможно это даже то, что нужно «Эфиру». Не хотелось бы, чтобы наше с мужем детище умерло. Пока эта компания — наш единственный ребёнок. В чём-то я вас поддержу, обещаю. Пусть все сплетничают про меня, я знаю, Лёня специально не стал оставлять «Эфир» мне — я нисколько не управленец, всего лишь учёный. Я просто предлагаю свою помощь, чтобы вы могли лучше ладить с коллективом. Им пока трудно — никаких изменений не было уже много лет.
Деймос согласно кивнул, и тихо добавил:
— А они нужны.
— Так что если будут проблемы — скажите. Не обещаю полную поддержку, только в тех вопросах, в которых мы сойдёмся.
— Спасибо, — он тепло улыбнулся. Похоже, это собрание — инициатива Насти. В отличие от других, она умеет соображать. Не даёт воли эмоциям.
А иногда нужно.
Он сделал шаг к ней, как бы невзначай. Стой, стой, малышка, ты считаешь, дистанции достаточно, чтобы ты была в безопасности?
— И ещё кое-что хотелось бы обсудить, — её голос промёрз до последнего децибела. — Эти ваши приставания. Они действительно создают помеху рабочему процессу. Мешают работать мне, вам, настраивают на нерабочий лад остальных сотрудников. Хотелось бы договориться с вами…
В этот момент Деймос оказался рядом с ней. Одной рукой обхватил за талию и развернул к себе спиной. Другой рукой зажал рот. Два шага, пока Настя ничего не успела понять, и ловушка снова захлопнулась дверью АРМа.
— Деймос! — вскрикнула она возмущённо. — Я же именно об этом и говорю! Прекратите!
Следующий протест он утопил в поцелуе, с удовольствием поймав нежные сладкие губки. Безумно вкусные.
Настя уже не пыталась увернуться или вырваться. Понимает, что бесполезно, или уже нравится?
Осторожно прижал её к стене всем телом. Больше всего хочется взять её на вон том столе, но — рано. Пока не получится.
Сбитое дыхание, дрожь по телу, пальчики, с силой сжимающие его рубашку… Определённо нравится.
Тогда, девочка, пойдём дальше.
Тихонько расстегнул замок блузки. Погладил пальцами кожу…
Настя замерла. Потом вдруг с силой стала вырываться:
— Не надо, пожалуйста… Пожалуйста, пустите! Деймос, не сейчас, не надо…
От неожиданности он отпустил её, отойдя на шаг:
— Настя, тихо, я же ничего не делаю.
В чём дело? Только что практически сама прижималась — и так резко оттолкнула. Это совершенно сбило с толку. Что он сделал не так?
Причём не обычное её возмущение. А испуг, страх того, что он делает и что собирается сделать.
Неужели всё-таки он ошибся? И продолжает ошибаться?
