Обычно в те места, куда мы направлялись, ездили по старой Испанской Тропе, но по совету Кэпа мы двинулись на север, к Сан-Луису и старому Форт-Массачусетсу - так мы сможем избежать засады, если кто-то нас поджидает.
На ночь мы остановились среди сосен в полумиле за Черным озером.
До этого мы проехали через деревушку Гуадалупита - без остановки. В местах, где людей мало, они становятся здорово любопытными. В далеких горах новости - дело редкое. Два человека, направляющиеся на север с шестью вьючными лошадьми, обязательно вызовут разговоры.
Ночь была спокойная, не много таких достанется на нашу долю в течение долгого, долгого времени.
Койоты приставали с вопросами к луне и, насторожив уши, прислушивались к эху своих голосов. Где-то выше по склону возился в кустах старый гризли, но до нас ему дела не было, он все бормотал себе что-то под нос, как ворчливый старик.
К тому времени, как вода для кофе уже стояла на огне, Кэп раскрыл рот и заговорил. Его трубка дымила потихоньку, я жарил бифштексы.
- В жизни мне не приходилось встречать человека, чтоб так хладнокровно держался в минуту опасности, как твой брат Тайрел. Единственный раз он заставил меня поволноваться, когда схлестнулся с Томом Санди.
Ты не слышал рассказов про Санди? Он был наш друг. Совсем неплохой человек, не хуже любого другого, кто когда-нибудь снимал шкуру с бизона, но все же когда Оррин начал прибирать к рукам то, что Том Санди думал заполучить сам, начались неприятности.
Санди был человек крупный, красивый, любитель посмеяться, образованный и из хорошей семьи, но чистый дьявол в любой драке. И вот, когда Оррин начал его вытеснять - хотя Оррин-то хотел с ним поделиться и даже согласен был уступить ему, - ну, Том озверел и повел себя неправильно, и тогда Таю пришлось обойтись с ним круто.
- Тай умеет обращаться с оружием.
- Стрельба - дело самое неважное, - раздраженно сказал Кэп. - Любой человек может спустить курок, а если потренируется, так научится быстро вытаскивать револьвер и стрелять метко, но дело не в этом. Главное - как ты держишься, когда на твои выстрелы отвечают.
Никогда раньше я не слышал, чтобы Кэп столько говорил, но Тайрел был для него одним из немногих источников вдохновения, и я понимал, почему.
Золото - это такая тайна, которую сохранить нелегко.
Добрый и злой, сильный и слабый - все слетаются на теплый огонек, который исходит от золота.
Настал день, мы тронулись в путь, и скоро прямо перед нами возникла Гора Ангельского Огня, и Старый Таосский Проход врезался в холмы впереди и чуть левее от нас. Кэпа Раунтри все тревожили следы, которые за нами оставались, и он не ослаблял внимания.
На длинных пологих склонах ветер бормотал в вершинах сосен, пока мы спускались в горную долину Орлиное Гнездо. Тропа на Симаррон углублялась в горы к востоку от нас, так что я оставил ненадолго наш караван и осмотрел землю там, где тропа выбегала из долины. Следы говорили, что на север, к Элизабеттауну, проехали несколько одиночных всадников и по крайней мере один отряд.
Мы остановились и посовещались. Можно было направиться вдоль речки Морено-крик прямо в город или обогнуть гору вдоль Команч-крик, но лучше было сделать вид, что нас ничто не тревожит, въехать прямо в городок, остановиться, поесть и обронить между делом, что мы, мол, собрались в Айдахо, где у меня есть заявка.
Элизабеттаун все ещё был пунктом снабжения для немногочисленных старателей, работающих в горах, да ещё здесь болталась грубая и необузданная толпа, застрявшая после сражений Гранта. Мы загнали своих лошадей в заброшенный кораль и заплатили какому-то мексиканцу, чтоб присмотрел за ними и за нашим снаряжением.
Пока мы шагали к ближайшему бару, Кэп рассказывал мне, что там убили человек восемь или десять, и мне было понятно, почему. Здесь, в комнате размером сорок футов, тянулась стойка длиной двадцать футов. Расстояние такое короткое, что промахнуться трудно.
- Кормежка тут хорошая, - сказал Кэп. - Их повар раньше был шефом в ресторане большого отеля на востоке - пока не убил человека и вынужден был смываться.
Люди у стойки имели довольно ободранный вид, но это ничего не значило, потому что хорошие люди могут выглядеть такими же потрепанными и грубыми, как и плохие, да зачастую так оно и бывает.
- Вон тот, с бородкой генерала Гранта, - заметил Кэп, это Бен Хоубз... он объявлен в розыск в Техасе.
Подошел бармен.
- Что прикажете? - и глянул на Кэпа Раунтри. - Давненько тебя не видел.
- И ещё долго не увидишь, - сказал Кэп, - если не выберешься в Айдахо. У нас там заявка... Что это там за белоголовый малыш вместе с Беном возле стойки?
Бармен пожал плечами.
- Приблудный... хочет сойти за опасного парня. Ну, кладбища я пока не видел.
- Есть у тебя птица? Приготовь мне жаркое.
- Мне то же самое, - сказал я, - только двойную порцию, и ещё кусок говядины, если найдется.
- Поваренок сейчас жарит - лучшей вы в жизни не ели.
Бармен отошел, а Кэп сказал:
- Сэм - парень что надо. Он нейтральный, как ему и положено. Не хочет иметь неприятностей.
Белоголовый парень, о котором спрашивал Кэп, опирался локтями на стойку, а каблуком на латунный стержень. Он носил два револьвера, подвязанные внизу [16]. У него было длинное, узкое лицо, близко друг к другу посаженные глаза, и он малость кривил губы.
Он что-то сказал Бену Хоубзу, а тот сказал в ответ:
- Забудь.
Кэп покосился на меня. Глаза у него смотрели угрюмо.
Через несколько минут бармен принес наш заказ, и мы взялись за еду. Кэп был прав. Этот повар знал-таки свое дело.
- Да, он и вправду умеет готовить, - сказал я Кэпу. - И как же он убил этого человека?
- Подсыпал ему отравы, - ответил мне Кэп и ухмыльнулся.
VI
Мы с Кэпом были голодные. Моя собственная стряпня никогда не доставляла мне особенного удовольствия, а в ближайшие месяцы нам только собственной стряпней и доведется обходиться, так что мы постарались вовсю насладиться этим обедом. Кого б там ни отправил на тот свет здешний повар, но в кормежке он толк знал.
Разговоры у стойки не прекращались. Граждане, которые живут себе тихо-мирно в добропорядочных поселениях, наверное, никогда такой картины не видели. Это были времена людей независимых, не привязанных к одному месту, каждый из них ревниво оберегал собственную гордость и был весьма чувствителен в тех вопросах, в которых все чувствительны.
И всегда попадались среди них такие, которым охота было, чтоб их считали большими людьми, которым хотелось шагать по свету широким шагом, а чтоб все вокруг показывали на них пальцами и поглядывали снизу вверх. Беда таких людей в том, что им для этого кой-чего не хватает.
