Как передать словами то, что произошло? Это было настоящее чудо! Девочка не увидела, не почувствовала, что я играю ее руками. Она музицировала сама! Детям свойственно фантазировать, реально верить в сказки, и переплетения наших совместных движений она просто не заметила. Так продолжалось несколько уроков, и в конце концов я перестала осторожничать — Верочка уже понимала, что я ей помогаю. Но сознание преодоленной трудности настолько подбодрило ее, что на очередном уроке ученица резко оттолкнула мои руки и уверенно сыграла несколько пьес. Руки слушались! А желание играть было столь велико, что она тут же решила устроить настоящий концерт из всех тех произведений, которые уже знала. Но — вновь неудача. Надо было быстро переключить внимание ребенка и мы стали играть в «Магазинчик». На следующем уроке я опять помогала ей управлять движениями рук, и Верочка согласилась на это. Когда появлялась уверенность, она вновь решалась играть самостоятельно. Так продолжалось очень и очень долго, так как каждая новая задача, которая вставала на уроке, легко приводила ребенка в состояние тревоги и страха перед неудачей. Сегодня Вера уже подросла, делает значительные успехи и хорошо играет в ансамбле. Однако я по–прежнему тщательно подбираю для нее репертуар, выжидая естественного развития содружественности обеих рук.
Данный пример выбран не случайно — из всех детей с доминирующей левой рукой эта девочка оказалась наиболее сложной ученицей. Причина — слабость и ранимость ее нервной системы. Однако, по существу, этот случай отличается от других лишь продолжительностью работы, а не подходом к проблеме. Среди моих бывших учеников очень многие левши закончили свое музыкальное образование, и по тому, как они играют, нельзя догадаться об их проблемах.
С другой стороны, среди пианистов, которые страдают от различных профессиональных заболеваний, значительный процент составляют именно левши, как явные, так и скрытые. Видимо, именно леворукость, не учтенная в начале обучения, и оказывается причиной патологии.
РЕЧЕВЫЕ РАССТРОЙСТВА
Чистота музыкальной речи зависит не только от музыкального мышления, не только от общего музыкального развития, но и непосредственно от общего развития интеллекта ребенка, от состояния его здоровья, чистоты словесной речи и пр.
Когда–то я недооценивала глубокую связь между речевыми дефектами и сложностями, с которыми ребенок сталкивается в своей музыкальной речи (артикуляции). И напрасно. Со временем заметила, что если ребенок не выговаривает буквы, если его речь прерывается частым неровным дыханием, если он не умеет правильно строить фразу, то и в его музыкальной речи тоже будут сбои, запинки, прерывистое дыхание. То есть музыкальная и вербальная (словесная) речь в чем–то глубинно взаимосвязаны.
У многих малышей есть небольшие речевые дефекты. Это естественно. Нельзя путать несовершенство речи у трехлетки с явными речевыми нарушениями у шестилетнего ребенка. Более того — дети с заиканием и другими нарушениями речи, связанными с функциональными изменениями центральной нервной системы, или дети с речевыми нарушениями, связанными с дефектами строения артикуляционного аппарата, — это разные дети, и их проблемы имеют разные причины. В этом и состоит одна из самых главных задач педагога — понять, в чем истоки проблемы.
Музыкой можно заниматься и с детьми, страдающими синдромом Дауна, и с теми, у кого имеются другие умственные дефекты, с перенесшими тяжелые формы церебральных параличей и т. д., и т. п. Во всех этих случаях речевые нарушения требуют специального педагогического и терапевтического подхода. Преклоняюсь перед музыкантами, которые посвятили свою жизнь работе с такими детьми. Я же не считаю себя компетентной в этой области. В моей практике было лишь трое учеников с речевыми нарушениями, вызванными органическими причинами, — двое с заиканием и одна ученица с поражением артикуляционного аппарата («заячья губа»).
Гораздо чаще встречались дети с задержками речевого развития, вызванными общей ослабленностью, педагогической запущенностью и прочим.
Музыкальное мышление и музыкальная речь могут быть сформированы, если подходить к процессу обучения с определенной логической позиции: обучение музыке не должно быть оторвано от обучения речи. Пение и сольфеджирование, то есть звуко–речевая игра, должны сопровождать весь процесс обучения музыке. Я считаю, что гораздо важнее именно пение (об этом пишу в разделе «Нотная грамота»). Звуко–речевая игра помогает добиться успеха как в становлении музыкальной речи, музыкального интеллекта, так и в развитии вербального интеллекта (речи как таковой).
Вот один из примеров.
«Ленивый язык»
Анечка — шестилетняя музыкально одаренная девочка. Чуть замедленные реакции. При сольфеджировании не успевает проговаривать ноты. Она может пропеть половинки и четверти, но восьмые и шестнадцатые ей уже не даются. Соответственно, у нее есть проблемы с чтением нот. Такое ощущение, что язык не участвует в произнесении звуков.
На уроках нам приходится заниматься логопедическими упражнениями: пропеваем короткие фразы, состоящие из триолей, квинтолей. После этих сложных упражнений она возвращается к сольфеджированию простых пьес, например «Колыбельной» Брамса, и ей это удается. Сольфеджируя «Колыбельную», мы пропеваем по очереди фразы (первую фразу — я, вторую — она). Затем играем на инструменте — также поочередно. Такие упражнения–диалоги помогают передохнуть (расслабить мышцы), нормализуют дыхание и кроме того приучают к правильной артикуляции и фразировке. В то время, когда я играю или сольфеджирую свою тему, она следит за игрой по нотам, и это требует достаточно высокой степени концентрации внимания и слуха.
Пропевание отдельных фраз — прекрасное упражнение, которое не только способствует исправлению речевых дефектов, но и тренирует дыхательный аппарат. Ребенок учится так регулировать дыхание, чтобы распределить выдох на всю фразу, не делать дополнительного вдоха до ее окончания. То есть он учится соизмерять глубину и частоту вдохов с фразами музыкальной речи. Это необходимый компонент подготовки маленького пианиста. Впоследствии, когда он начнет играть на фортепиано и одновременно сольфеджировать, навык пропевания музыкальных фраз поможет ему справиться с достаточно сложной фразировкой.
«Ленивый язык», так же как и вялость работы губ и нижней челюсти, — часто встречающиеся причины дефектов речи. Испытывая трудности при произнесении слов (сольфеджировании), ребенок не может достичь хороших результатов в игре — его внимание будет сосредоточено лишь на том, как правильно назвать ту или иную ноту. У него тут же возникнут затруднения в чтении нотного текста и в координации движения мелких мышц в позиционных пассажах, появится суетливость, возникнут зажимы в мышцах. Все это мешает слуховому контролю, и в результате возникает столь сильный психологический дискомфорт, что малыш может отказаться от игры. Занимаясь с учеником теми или иными упражнениями, я не посвящаю его в стоящие передо мной задачи, ребенок занят интересными для него играми — делает гимнастику, поет, подражает каким–то звукам, его внимание полностью занято чем–то приятным, а в то же время идет настоящая работа по исправлению речевых дефектов, по выработке правильного дыхания, осанки и многого другого.
Что можно посоветовать, если у ученика существуют речевые расстройства, которые могут помешать нормальному обучению? Кроме приведенных выше приемов — пропевания (сольфеджирования) отдельных фраз и упражнений–диалогов очень важна дыхательная гимнастика (см. главу «Движение. Гимнастика. Дыхание») и ряд других упражнений.
Например, сочинение мелодий к стишкам–скороговоркам. Хорошо, если эти стишки помогут решить определенные артикуляционно–фонетические задачи:
Резиновую Зину купили в магазине, Резиновую Зину в корзине принесли…
Или чтение любимых детских стихов, но таким образом, чтобы не делать вдоха до окончания строфы:
Жили в квартире сорок четыре
Сорок четыре веселых чижа
(и только после этих слов разрешен вдох!)… и так далее.
Можно заниматься «звуковой гимнастикой», подбирая упражнения так, чтобы помочь ученику справиться с самыми трудными для него названиями нот (это зависит от того, в каких слогах у ребенка возникают проблемы с произнесением). Я подбираю такие пары нот для сольфеджирования: ми–си; до–соль; фа–ля.
Обычно дети сольфеджируют эти пары в интервалах квинты (ми–си–ми–ми-си), кварты (соль–до–до–до-соль), сексты (ля–фа–ля–ля–ля–фа).
С буквой «р» почти у всех детей есть проблемы, поэтому ноту ре ввожу обычно в самую последнюю очередь и тоже в сочетании с другими нотами: ре–ми–ми–ре, ре–соль–соль–соль-ре, фа–фа–ре–ре и т. д. Сольфеджируют дети в четком ритме под мой аккомпанемент: я играю в медленном темпе, ритмично, и это помогает им артикулировать труднее звуки.
