— Как рука?
— Терпимо, — пожала плечами, и развернув ладонь, сцепила наши пальцы. — Заходи, не стесняйся.
Наконец-то на губах мужчины расцвела добродушная улыбка и он позволил мне втянуть себя в квартиру. В прихожей вдвоем сразу стало очень тесно, но желания отодвинуться не возникло. Герман еще несколько секунду постоял на месте, не убирая руки. А потом разулся, снял пиджак и протянул его мне.
— Повесишь? Мне вечером в клинику.
Я лениво прошла в зал, переступая через оставленные еще со вчера детали кроватки. Открыла шкаф и достала вешалку, на которую накинула пиджак Германа. Приятная наощупь ткань, пахнущая пряным парфюмом, смотрелась среди моих вещей как-то диковато.
В моем шкафу в принципе никогда не водилось мужских вещей. А тем более таких дорогих. Прежде чем закрыть дверцу, прошлась пальчиками по воротнику пиджака.
Когда повернулась, поймала на себе взгляд Германа, и сама против воли засмотрелась в ответ. Рубашка была уже расстегнута на две верхние пуговицы, галстук отсутствовал, а рукава закатаны до самых локтей. Легкая небритость ему очень шла, придавая серьезному выражению лица некую очаровательную неряшливость. Несомненно, Герман был привлекательным мужчиной. Статным, высоким.
— Где инструменты? — мужской голос отвлек меня от буйно скачущих мыслей. — Отвертку тоже можешь дать, — в карих глазах появились смешинки. — С ней я лучше тебя управлюсь.
— Ладно, — почти обиженно поджала губы, но всерьез расстроиться его намеком не получилось.
Рукой махнула в угол комнаты, куда убрала все необходимое для сборки кроватки.
— Без обид, не женское это дело мебель собирать.
Герман шутливо подначивал, продолжая скользить взглядом по животу не до конца скрытому футболкой. Неловкость момента окрасила щеки румянцем, но при всем желании я бы не сумела прикрыться. Короткие хлопчатобумажные шортики и широкая майка, купленная на два размера больше, не скрывали животик. А наоборот, ткань футболки плотно обтягивала его и подскакивая, приоткрывала беременную округлость.
— Тогда я займусь обедом, — поспешила сбежать на кухню, но не от прожигающих карих глаз, а от собственного вдруг возникшего интереса к мужчине.
Оставшись наедине долго не могла собраться, все шло из рук вон плохо. Пока нарезала овощи, мысленно возвращалась к присутствию мужчины в соседней комнате. Анализируя его заботу и свою реакцию на его старания сделать мою жизнь проще и лучше. У Германа все выходило очень просто, непринужденно и искренне. Поэтому его внимание воспринималось легко.
Наскоро приготовив салат и разогрев обед, накрыла на стол. Долго и критично разглядывала сервировку, понимая, что Герман скорее всего, не привык к обыденности и простоте блюд.
Но мне хотелось отблагодарить его хотя бы так.
Неторопливо, почти бесшумно пошла в зал, но даже не смогла переступить порог, так и застыв в дверном проеме.
Кроватка была почти собрана, чего нельзя было теперь сказать обо мне.
Я рассредоточено скользила взглядом по фигуре Германа. На нем уже не было рубашки. Широкие плечи с поблескивающими каплями пота. Мускулистая спина, не скрытая теперь от моих глаз ничем. И сильные руки, которые могли сделать мужскую работу, а могли успокоить, когда я нуждалась в поддержке.
Долго оставаться незамеченной не вышло. Герман выпрямился, очевидно закончив со сборкой, и отступил на шаг назад, слишком близко приблизившись ко мне. Моя попытка вновь сбежать — провалилась. А вернее, я просто споткнулась о порожек, и, чтобы избежать падения, выставила руки вперед, упершись ладонями во влажную спину. Герман молниеносно развернулся, перехватил мои запястья и помог устоять на месте.
Так и замерли почти в дверях комнаты. Я с огромным пузом и большим количеством сомнений. А он… красивый, по пояс обнаженный… крепко держащий меня за руки.
=15=
Герман— Мне стало тесно… и как-то душно в рубашке… — поспешил объяснить Дане свой внешний вид, потому что девушка чувствовала себя неловко.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Об этом говорил румянец на ее щечках и смущенный взгляд карих глаз, который был где угодно, но только не на моем лице.
— Да, все нормально, правда, — выдохнула она.
Не спешила отстраниться, а я продолжал удерживать ее кисти в своих руках. Падения мы сбежали, неловкость момента потихоньку сошло на нет, и я решил пойти ва-банк, под действием будоражащих флюидов притяжения, которые витали в комнате.
Притянул Дану к себе. Отпустил ее руки и сразу обнял за хрупкие плечи. Девушка заметно напряглась, легонько уперев ладони мне в грудь. Во все глаза смотрела на меня: пугливо, но вместе с тем с интересом и словно выжидающе.
Мне до дрожи хотелось поцеловать ее. Об этом я мечтал уже очень давно. Невесомо коснулся ее лица. Большим пальцем провел по точеной скуле. Убрал выбившуюся прядку темных волос за ушко. И не разрывая зрительного контакта, приблизился к ее губам вплотную. Замер. Позволил ей решать, чего она хочет…
И Богдана решила! Мягко оттолкнув меня, вымученно улыбнулась, а потом и вовсе отпрянула в сторону.
Нервно осмотрелась по сторонам, словно пыталась найти тему для разговора. Хотела разрушить повисшее между нами молчание и ту неловкость, которую я создал.
— Боже, какая прелестная кроватка, — воскликнула Дана, прикладывая ладони к груди.
Посмотрела на меня с мольбой и извинением.
Я отмер. Перевел воодушевленный взгляд на кроватку и обошел ее по кругу.
— Куда мы ее поставим? Может у окна? Или поближе к дивану?
Старался вести себя непринужденно. Делать вид, что ничего не произошло, и видел, что Дана благодарна мне за это.
Конечно, она не была готова. Чего я хотел? Чтобы она вдруг воспылала ко мне чувствами? За помощь с клиникой и детскую мебель? Этого было чертовски мало, чтобы исцелить девушку, заклеить ее раны и научить вновь верить людям. Мужчинам, если быть точнее.
Наверняка сейчас, без рубашки, в ее маленьком мире, я был ни к месту. Нарушал ее спокойствие. А должен был стать успокоением!
Под командованием Богданы перенес кроватку, расположив ее возле окна. Надел рубашку и наспех застегнул несколько пуговиц. Дана заметно расслабилась.
— Я накрыла на стол, — объявила немного смущенно.
— Отлично, — потер ладони. — Я чертовски голоден…
Наш запоздалый обед проходил в приятной беседе о том о сем, и мы не поднимали тему «нас». Я признался Дане, что она мне нравится, еще в кафе, в тот день, когда покупали кроватку. Возвращаться к этой теме было неуместно, ведь девушка всячески игнорировала искры, которые время от времени пробегали между нами. Намеревался ли я отступить?..
Возможно сделать все, чтобы ни Дана, ни ее ребенок ни в чем не нуждались, а потом просто уйти? Так было бы лучше для каждого из нас!
Однако я так сильно привязался к девушке, так ею дорожил, что уже не мог и представить своей жизни без нее. Восемь месяцев наблюдений, а теперь еще и личное знакомство — мне казалось, что я был влюблен в Дану вечность! А она вечность, не отвечала мне взаимностью.
На самом деле она знала меня всего шесть дней. Слишком мало, чтобы доверять.
— Завтра нужно вновь поехать в клинику, — озвучил то, что должен был, сразу как мы закончили трапезу.
— Зачем? — вновь напряглась Богдана.
— До родов остается очень мало времени, — начал говорить как можно мягче. — Есть вероятность, что тебя могут направить в роддом раньше срока. Но не переживай, у тебя будет платная палата, постоянное наблюдение и только лучшие специалисты…
Осекся, скривился от собственных слов. Не это было нужно Богдане.
— Я же говорила, что прекрасно себя чувствую, — она быстро вспорхнула со стула. — Прием у врача, платная палата — все это безумно дорого и неоправданно.
Девушка открыла шкафчик, потянулась за чашками. В одну секунду оказался за ее спиной. Накрыл ее руку своей и она вздрогнула от неожиданности.
— Позволь мне поухаживать, — прошептал у ее виска.
