Читаем без скачивания Могилы героев. Книга первая - Денис Куклин

Михаил сидел с закрытыми глазами так долго, что казался спящим. Его мысли и ощущения в этот момент были настолько многослойны, что он сам не был в состоянии контролировать их. Он думал о нескольких вещах сразу, а перед его глазами тем временем мелькали обрывки ярких картин, не имевшие к его мыслям абсолютно никакого отношения. И вдруг его ум успокоился. Где-то далеко-далеко рявкнул раскатистый гром. Михаил открыл глаза и вдохнул полной грудью. Из сонма беспорядочных мыслей и чувств осталась только ненависть к Самохину и желание воздать выродку по заслугам.

Он вышел из-за стола и остановился напротив окна. С запада наползла на город необъятная свинцово-черная туча. Она клубилась над далекими башнями и шпилями, разряжая в пространство яростные вспышки молний. Она казалась далекими темными небесами. Городские кварталы возле прокуратуры еще были залиты ослепительным солнечным светом.

Вновь послышался глухой, отдаленный рокот – ворчание могучего небесного зверя с длинными огненными клыками. Михаил закурил и прижался лбом к оконному стеклу. На душе у него вновь стало тягостно и беспросветно. И вдруг во вспышках молний и громовых раскатах он увидел грядущий конец своего врага. Этот город давно стал для него родным домом. Михаил вспомнил строчку из Данте: "Я сделал дом свой местом казни". И улыбнулся страшной улыбкой.

Солнечный свет стремительно ушел в зенит, и навалилась на город грохочущая, темноглазая стихия. Михаил смотрел ей в лицо, улыбаясь страшной, отталкивающей улыбкой, и лик его казался разукрашенной маской паяца. На другой стороне улицы спасались от непогоды прохожие, прятались под крышами остановок и в магазинах. По подоконнику гулко застучали первые крупные капли. А через мгновение яростно и туго хлестнула молния, впилась в темную, штормовую массу разбитого неподалеку сквера, и ударил басистый гром, словно сам Рок хохотнул, пугая мир живых опасной близостью. Михаил улыбался и жадно курил, глядя на буйство стихии.

Жара, к которой уже успели привыкнуть, вечером спала. Все говорило о скорой перемене погоды. Оперативники собрались в кабинете Говорухина в половине восьмого вечера.

- Спецназ прибудет на место к 21:00. Их командира я проинструктировал. Впрочем, в подобных ситуациях они действуют отработанными методами. Квартира находится на третьем этаже. Блокируем подъезд и лестничные марши. Надеюсь, что с оружием и экипировкой у вас полный боевой порядок. Нужно быть готовыми к любым неожиданностям. Опасного зверя брать будем. Давайте обсудим все возможные варианты развития событий…

К девяти часам они подъехали к назначенному месту. В глухом безлюдном переулке уже стоял омоновский "ПАЗик". Михаил приветствовал бойцов, пожал руку их командиру.

- Ваша задача предельно сжата. Квартира на третьем этаже, номер девяносто четыре. Из квартиры никого не выпускать. При оказании сопротивления применять методы адекватного противодействия. Не мне вас учить. Водитель пусть держится за моим автомобилем на некотором отдалении.

- Понятно,- кивнул омоновец.- Действовать быстро и жестко.

- Раздайте фотографии,- Говорухин передал ему пачку фотоснимков.

Вернувшись в машину, он позвонил на квартиру, в которой собралась банда. Трубку снял ребенок.

- Папка дома?- Без обиняков спросил Михаил.

- Да. Позвать?

- Нет, ты лучше дядю Колю позови. Он пришел?

- Да…

Когда Ася, дочка Семена Ермакова, позвала Карася к телефону, он почувствовал легкий укол в сердце. А это всегда предвещало неприятности. Затаив дыхание, он несколько секунд вслушивался в длинный гудок, раздававшийся в телефонной трубке.

Карасев, высокий, жилистый человек, с уже появившейся проседью в коротко стриженой шевелюре, отличался поистине звериным чутьем. Если он чувствовал, что силы и время будут потрачены впустую, без колебаний бросал очередную затею. Некоторые подельники втайне даже считали его трусоватым. Но на самом деле каждый из них боялся Карася. Его исключительная физическая сила и беспощадность наводили ужас не только на потерпевших, но и на подельников. Хотя верно и то, что Карась ради забавы, либо поддержания авторитета никогда не демонстрировал ни того, ни другого. И все же такого бешеного и кровожадного зверя еще нужно было поискать.

В девяносто пятом году ему исполнилось сорок два года. К тридцати трем, когда в СССР началась перестройка, он уже был обременен большой семьей. В восемьдесят пятом году супруга подарила ему третьего ребенка. В то время он работал охранником  в системе сопровождения ценных грузов МПС. В лихие и вероломные годы реформаций Карасев даже не думал начать собственное дело. На жизнь ему хватало с небольших махинаций на железной дороге. Человек практичный, расчетливый, он  довольствовался тем что имеет.

Но жизнь не стояла на месте, что еще вчера считалось достатком и благополучием, завтра оказывалось существованием за чертой бедности. С годами Карасев из человека сильного и умного с чувством собственного достоинства превратился в алчную тварь, в хитроумную бестию, жаждавшую только одного: не знать отказа ни в чем. И незаметно сговорившись с несколькими товарищами по работе такими же любителями легкой наживы, он выработал свою тактику и линию поведения. А в начале девяносто третьего года они "выдавили" деньги из первой жертвы.

Они не собирались давать кому-то "крышу", "защищать" или "помогать" в решении проблем. Их интересовали только деньги: неплохие деньги, хорошие деньги, ради которых стоило рисковать. А когда их пытались утихомирить блатные и воровские авторитеты, Карась, нагло улыбаясь, вламывался в дом посягнувших на него людей, и после пяти минут исключительно дружеской беседы, редко кто не понимал, что тягаться с этим отморозком не просто опасно, а смертельно опасно. Карась так умело балансировал между рискованным и недозволенным, что вскоре на него перестали обращать внимание. Иногда дешевле и разумней откупиться, как когда-то русские откупались от лихих татар данью, чем ввязываться в бессмысленную мясорубку. Карасев был странным хищником похожим на леопарда. Хищником понимающим порядок вещей.

- А я говорю, что это лажа! Они сначала договариваются, а потом на ринг выходят!..- Доносились из гостиной громкие уверенные голоса подельников. Они яростно, не уступая друг другу даже в малом, спорили об идущих по кабельным каналам боям рукопашников.

- Да ну на фиг!!! Японцы не продаются!..

- Да ты чё?! Да за такие "бобосы" я бы тоже дурака на ринге валял!

- Да ну на фиг…

Карась осторожно положил трубку на рычаг и, стараясь не шуметь, вышел на лестничную площадку. Сердце в его груди стучало гулко и часто. Он проверил пистолет за поясом и бесшумно поднялся на три марша вверх. В это время возле подъезда притормозил омоновский "ПАЗик". Карась в окно увидел бойцов в масках и бронежилетах, оскалился и бросился на пятый этаж. По лестнице поднимался тяжелый топот и гул от подкованных каблуков.

Карась замер на чердаке. Ему повезло – люк в этот день не был заперт. На чердаке пахло какой-то затхлой дрянью, перепревшей бумагой и расплавленным гудроном. Карась бросился к дальнему от себя чердачному люку, но тот оказался закрыт. Они все оказались заперты, кроме соседнего.

Карасев метался как птаха в клетке до тех пор, пока не замер возле открытого люка. Деваться ему было некуда. Он откинул люк и сосредоточился, сжав зубы. Пистолетный ствол блеснул вороненой сталью. Непонятно было то ли он молится, то ли просто гонит прочь бесполезные сейчас мысли.

И почти прыгнул вниз, едва держась за перекладины. Бросился вниз по лестничным маршам. А навстречу ему неспешно поднимался грузный майор Сарычев. Они увидели друг друга одновременно, но через мгновение Карась уже нажал на спусковой крючок. А Сарычеву этого мгновения не хватило.

Услышав пистолетный выстрел, Говорухин замер и тоже бросился вниз по лестнице.

А в девяносто четвертой квартире омоновцы ломали мебель и руки. Кричали от ужаса перепуганные женщины. Бандиты лежали на полу с перекошенными от бешенства лицами.

- Лежать на полу! На пол, я сказал!..

- Ах ты, сука! Бля…

- Лежать...

Михаил выскочил из подъезда, заметил убегавшего человека с пистолетом в руке, и бросился вдогонку.

…Когда бежишь изо всех сил, кажется, что сама жизнь остается за плечами. Дыхание уже не вылетает из легких – ноги выбивают воздух из тела…

Они выбежали на проезжую часть. Машины сигналили и резко притормаживали, стараясь не сбить петляющих среди них людей. Карась перебежал через дорогу и перемахнул дощатый забор, огораживающий строительство многоэтажки.

Это длилось долю секунды. Карась завис над забором, перекидывая в акробатическом прыжке жилистое тело. И Михаил увидел его глаза, его напряженное лицо. И Карась тоже увидел его. Михаил на бегу вскинул пистолет и несколько раз выстрелил. Тоже прыгнул на забор, но замешкался, у него не получилось так ловко преодолеть заграждение.