Но все ближе и ближе.
Теперь его член прижат к низу моего живота и пульсирует, почти в таком же ритме, как закручивается у меня между ног сильнейшее возбуждение.
— Мне пора готовить завтрак.
— Успеешь.
Дан с явным наслаждением сминает мою попу, гладит талию и сжимает ладони под грудью.
Большие пальцы чиркают по полушариям, подбираясь к соскам.
Меня начинает потряхивать.
— Пожалуйста, не стоит.
— Ты так смущаешься, — смотрит на меня с любопытством. — Ни разу не было полноценного секса?
— Нет.
— Будет.
— Нет! — возражаю с зарождающейся паникой. — Я… У меня…
— Ты не умрешь от оргазма, глупая. И даже если захочешь… я тебя реанимирую.
Ну и заявление, в переводе на человеческий означает: затрахаю о смерти, но даже помереть не позволю!
Я не успеваю возразить, пальцы Дана смыкаются на сосках, сжимая и покручивая их. Он с наслаждением оттягивает сосок и возвращает, растирая его.
Снова и снова…
Похныкиваю от жара, рождающегося под его пальцами. Схожу с ума от потребности, наливающейся у меня между ног, требовательно и сладко, влажно…
Покусываю губы, ерзаю на мужских бедрах.
Новый шлепок по заднице заставляет взвизгнуть и глухо простонать в рот мужчины, которым он накрыл мои губы.
— До чего же неугомонная, — с этой фразой в меня проталкивается его горячий язык.
Комната наполняется темнотой, мои глаза закрываются, как по волшебству, когда его язык и губы захватывают мои сладким пленом. Он терзает мой рот, целуя его глубоко и требовательно.
И снова у меня не хватает слов, чтобы возразить ему или как-то соотнести свои новые впечатления о поцелуях с теми, что у меня были ранее.
Все, что я знаю о поцелуях, это сухие и торопливые касания обветренных губ к моим.
И влажные, противные, пьяные чмоканья — значительно позднее, против моей воли.
Ни первое, ни второе — даже близко не находятся к тому, что происходит сейчас.
Мажущие прикосновения, уверенные толчки языка, демонстрация силы…
Эти наглые касания крадут дыхание из моих легких и заставляют меня раствориться в нем.
Я сижу с распахнутым ртом и просто принимаю этот вкус, запах, дрожу губами над его ртом.
Дан отстраняется:
— Целоваться не любишь? Тоже смысла не вижу, давай без обмена слюнями.
Голова кружится.
Дан проводит пальцем по моим половым губам.
Я вскрикиваю, вцепившись в него руками, когда он поглаживает меня там.
Все настойчивее и настойчивее, дальше и дальше, пока не касается абсолютно влажного входа с довольным урчанием.
— Чувствуешь, какая ты мокрая для меня, Белочка?
Его голос скатывается в довольное мурлыканье, горячий рот скользит по шее, покусывая зубами.
— Насколько сильно твоей щелочке хочется, чтобы я с ней поиграл?
— Ноль.
— Лгунья.
Я крепко держусь за его плечи, с трудом сохраняя дистанцию и вынуждаю свои бедра не двигаться, пока он водит пальцем вверх и вниз по моей щели.
Несколько мучительно медленны дорожек туда-сюда, и… больше ничего.
С моих губ срывается стон с протестом.
Дан медленно ведет пальцы до клитора. Точечным, сильным нажимом вынуждает меня вспыхнуть, до острого помутнения, перед глазами разливается чернильная клякса.
— Ааа… — стону.
Тело дрожит в конвульсиях и требует продолжения.
Но он убирает пальцы, оставляя меня задыхающейся и жаждущей большего.
Ледянной, искрящийся взгляд скользит по моему телу, как горячее, дразнящее прикосновение любовника.
Вверх и вниз, из стороны в сторону, я понимаю, что мои бедра сильно дрожат от желания раскачиваться.
Его взгляд достигает моих глаз.
Мой пульс зашкаливает, когда я встречаюсь с ним взглядом. Мои соски торчат тугими острыми бусинками, и когда его взгляд опускается вниз, к моей груди, я чувствую, как ему нравится и мне тоже нравится, как он на меня смотрит.
— Ты покраснела.
— Мне стыдно.
— Стыдно?
— Ужасно стыдно.
— Давай я избавлю тебя от стыда. И от всех лишних мыслей.
Все закончится прямо сейчас?
Но только я неверно поняла его намерения и поскуливаю, когда он запускает пальцы в мои длинные рыжие волосы, запутываясь, и прижимает ладонь к затылку, подталкивая к себе.
Я не хочу. Не хочу… Не…
Но легкие переполняются пузырьками восторга, когда второй ладонью Дан сжимает мою задницу и прижимает к себе еще ближе.
Настолько близко, что я снова оказываюсь над его членом.
На его члене…
Он подбрасывает бедра вверх и нажимает на задницу, заставляя опуститься, натолкнуться половыми губами на головку члена.
Новый толчок…
— Мне нельзя… Нельзя… — шепчу испуганно, боясь, что реакция тела будет иной, и она….
Другая.
Да, другая.
Ощущения смывают волнами, толчками, Дан толкается в меня неспешно, растягивая, погружаясь, и я стону. Стону в нескольких жалких сантиметров от его рта с поджатыми губами.
— Дан… Отпусти!
Не понимаю, о чем прошу.
Все так смешалось: это я и не я одновременно!
— Кончи на мой член, отпущу. Помоги себе, опусти пальчики и погладь себя.
Глава 14
Глава 14
Ника
— Кончи на мой член, отпущу. Помоги себе, опусти пальчики и погладь себя.
Это слишком порочно для меня, да, но эти же слова наполняет меня чем-то невероятным, искрящимся.
Не думала я, что однажды испытаю когда-нибудь такой восторг и ни с чем не сравнимый азарт.
Мне становится жарко и слишком приятно, сопротивление отходит на второй план.
Я вдруг забываю о том, что надо быть хорошей и следовать элементарным правилам сохранения жизни и здоровья в безопасности.
Правил нет, пульсирует под моей кожей уверенность.
Правила выдумываем мы сами.
То, что между нами происходит — невероятно сексуально, горячо и волнующе. Выше всех правил, вне пределов сдерживающих ограничений, и я не могу отрицать, что чувствую небывалый подъем из-за этого.
Забываю обо всем.
Дан еще крепче сжимает мои волосы, чтобы снова притянуть меня к своим губам.
— Тебе это дико нравится, не так ли, Белочка? — выдыхает хрипло. — Я чувствую, как сходит с ума твой пульс, ощущаю, как твоя сладкая маленькая киска влажная для меня.
Нет смысла отрицать очевидное.
Сейчас точно нет.
— Да, — тихо всхлипываю я, постанывая, когда он кусает нежно и грубо мой подбородок.
— Хорошо, — стонет он.
Его пальцы уверенно гладят меня между, от чего я дрожу, подмахивая бедрами.
— А теперь будь умницей и поиграй с этой хорошенькой киской для меня. Поиграй на моем члене. Присядь…
— Я не могу полностью. Я… Ни с кем не было! — озвучиваю главную преграду.
— Присядь, насколько захочешь, просто почувствуй, — соблазняет.
И меня отпускает.
Иллюзия контроля дарит покой и радость. Я позволяю своим пальцам дразнить свое тело.
— Божеееее… — вырывается из моего рта, когда я понимаю, как это хорошо и сладко, как трепетно.
Дан продолжает держать меня под задницей и немного давит, заставляя нанизываться на его толстый, торчащий член. Немного вниз, снова вверх, еще немного ниже, аааа…
Мои пальцы легко и плавно, порхая, скользят по мокрому теплу, покрывающему мои половые губы. Смазки так много.
Клитор вибрирует от натяжения и напряжения.
Каждое поглаживание — как удар микротоком, в чувствительный центр.
Ритм немного сбивается. Я впервые ласкаю себя… Еще и так бесстыже.
Ужасно порочно.
Невозможно отказаться…
Я настолько мокрая, что смазка беспрерывно течет из щели между ног и стекает по крупному, твердому столу. Дан наблюдает, как мои пальцы танцуют на узелке плоти и подсказывает.
Он подсказывает, я исполняю, и даже кричу от удовольствия, накатывающего острыми волнами.
Слишком хорошо и мокро.
Слишком вкусно его крепкий орган раздвигает половые губки, проникает внутрь, и я хочу еще глубже.
Еще немного ниже.
