в курс дела, ректор продолжила:
— Так вот, я выбрала вас двоих, потому что именно ваши группы вызывают у меня наибольшее волнение. Нужно подкорректировать дисциплину. Увы, нам не хватает рук. Я понимаю, что вы, Елизавета, осознанно отказались от дополнительных обязанностей в связи с неимоверным стремлением к знаниям, что я очень поощряю, а также в связи с семейными обстоятельствами… — Ректор сделала паузу, — Но я и не потребую от вас чего-то сверхъестественного.
— Так чего же вы от нас хотите? — напрягся Громов.
— В общежитии участились случаи непотребного поведения некоторых учеников. Не буду перечислять фамилии, уверена, вы и так знаете, о ком я, — ректор бросила подозрительный взгляд на Максима, — И я бы не хотела, чтобы эти ученики продолжали в том же духе. Мало того, что они сами себе ухудшают жизнь, так ещё и плохо влияют на окружающих. И вас, как самых ответственных студентов, я попрошу докладывать мне обо всех нарушениях, несанкционированных вечеринках, мне нужны фамилии зачинщиков. Что бы я знала, с кем конкретно проводить воспитательные беседы. Я наделю вас особыми полномочиями. Вы сможете находиться в общежитии и за его пределами в любое время суток, а также получите безграничный доступ ко всем помещениям университета и общежития.
— Профессор, но есть же старосты… — заколебалась Лиза, нервно теребя подол платья.
— Не справляются наши старосты! — отмахнулась ректор, — Как видите, ничего особо сложного. Патрулирование раз в неделю, с той же периодичностью совместный доклад об особо серьёзных нарушениях, касающихся неприемлемого поведения учащихся. Я выдам вам нужные бланки. В них и будете составлять отчет, кого поймали, инициалы провинившегося. Так же выделю вам отдельный кабинет.
Лиза с Громовым озабоченно смотрели на Ирину Петровну.
— Как видите, моё задание даёт вам много преимуществ, куда больше, чем усилий, которые вы потратите на его выполнение. В конце вы оба получите от меня лично письменные рекомендации, которые помогут вам в дальнейшем трудоустройстве в любой организации города. Мы договорились? — непринуждённо поинтересовалась ректор, обводя взглядом двух обречённо вздохнувших студентов.
* * *
— Ну что, Ромашова, ты довольна? — не выдержал Громов, спускаясь вниз по лестнице.
Лиза резко развернулась, почти столкнувшись с парнем в узком проёме:
— Намекаешь на то, что это я виновата? — рявкнула она возмущённо.
— Это ты устроила переполох по всей общаге, — наклоняясь к самому лицу, злобно прошипел ей Громов.
— Знаешь что, это был исключительный случай, — огрызнулась девушка, не отступая ни на шаг, — ректор открыто намекнула, что основную часть придурков нужно искать в твоей группе, вот ты и займёшься этим.
Девушка уже круто повернулась, намереваясь уйти, но Громов твёрдым движением руки развернул её к себе, грубо пригвоздив к стене:
— Ромашова, — угрожающе тихо промурлыкал Громов, — Что-то ты в последнее время много говоришь.
Лиза замерла, широко распахнув глаза, и молча уставилась на Максима, чьё лицо наполовину освещал слабый подрагивающий отблеск искусственного света.
О Боже, зачем он так близко. Такие живые, окутанные полумраком кристально-серые глаза смотрели на неё в упор. Максим чуть прищурился, отчего между бровей пролегла небольшая складка. Его мраморно-бледная кожа при тусклом свете казалась темнее, чем обычно, а темные волосы казались почти черными, небрежно спадая на лоб тонкими прядями. Уголки губ были сжаты, бросая на лицо презрительный оттенок. Так близко Громова она не видела ещё никогда.
У Лизы чуть задрожали кисти рук, отчего она сжала их в кулаки и убрала за спину, стараясь не выдать нарастающего волнения. Прилагала все усилия, что бы ни один мускул не дрогнул у неё на лице, пока продолжался их странный зрительный контакт.
Больше всего её поразил его запах. Не ваниль или цитрус. Не кофе или шоколад. Не морской бриз или дождливое утро. Это оттенок каждого из них. Громов пах ничем. Только собой. Таким резким и возвышенным, таким притягательным и, по-настоящему, мужественным.
Лиза закрыла глаза, впуская его в свои лёгкие, позволяя наполнить себя до краёв, разгоняя приятную дрожь. Отчего-то задрожали коленки. Прошло лишь мгновение, а показалось, что целая вечность. Одна встреча, один взгляд, и она уже его чувствует. Жадно вдыхает. Внимательно наблюдает, как играют отблески света у него на лице.
Если прикоснуться кончиками пальцев к его лицу, что она почувствует? Какой на ощупь Максим Громов?
Как завороженная, поддавшись внутреннему порыву, Лиза протянула дрожащую руку, касаясь его кожи на бледной щеке. Громов резко отпрянул от девушки. Упёрся всем телом о стену, бросая на неё полный непонимания взгляд.
Его запах больше не наполнял её, она не чувствовала на себе изучающее внимание серых глаз, так остро смотрящих, словно он видит её душу. Даже воздух стал двигаться быстрее и отблески света, пляшущие на стенах, оживились. Как будто до этого кто-то поставил реальность на паузу, а сейчас отпустил кнопку. А всё потому что Громов ушёл.
Не кинув на прощание оскорбление, не заломив ей руку, за то, что посмела прикоснуться к нему. Даже не спросил, зачем она это сделала. Почему так смотрела на него. Вот так просто. Молча. Ушёл. И только на кончиках пальцев остался отпечаток прикосновения к холодной бархатистой коже.
Она стояла на лестнице, чуть сдвинув брови на переносице, и пыталась понять, что сейчас произошло. И почему простая стычка с давним врагом вызвала в ней такие эмоции. Какие именно, даже думать было стыдно. Хватит и того, что эти эмоции являлись далеко не отрицательными, какими просто обязаны были быть. Какими были всегда.
Глава 9
Лиза не торопясь шла по полупустым коридорам, направляясь в столовую, уже подходило время ужина. Возвращаться в библиотеку не было никакого смысла.
Отложив мысли о Громове, она задумалась о том, почему ректор даже не намекнула на то, что Лиза как-то связана с этими дурными слухами, которые дошли до неё.
На ум приходит только два варианта. Либо она не поверила, даже не приняв такую чушь всерьез, подумав, что на её любимую ученицу просто наговаривают. Либо просто ничего не слышала о Лизе вообще. Почему-то первый вариант был более правдоподобным.
Вот так хорошая репутация может в какой-то момент прийти на выручку. Главное, чтобы ничего подобного больше не повторилось, а то если с регулярной периодичностью до преподавателей будут доходить разговоры о том, какая Лиза Ромашова плохая, велика вероятность, что они, в конце концов, поверят. А этого нельзя было допустить.
Да и новая должность как-то не располагала к продолжению чего-то подобного. Больше Лиза не совершит таких глупых ошибок.
Подбодрив саму себя, девушка вздёрнула подбородок. Взбила рукой копну мягких каштановых волос, и
